Уэзерби поднялся, и маска вежливости слетела с его лица. Он обошел стол, глаза его сузились, в голосе послышались угрожающие нотки:
— На вашем месте, мисс Сандеман, я бы не стал угрожать. Получать плату за свои услуги — совершенно обычное дело. И любой суд города, округа или штата сочтет ваши претензии необоснованными. А если вы хотите нанять другого адвоката и выбросить последние оставшиеся деньги на пустую судебную тяжбу, начинайте. Только я думаю, что если ты попробуешь запачкать в этом городе мое имя, то посмотрим, что они сделают с твоим — и с именем твоей матери, самой известной шлюхи здесь, в Виллоу Кросс. — Скрестив руки на груди, он уставился на нее.
Ники почувствовала, как у нее сжались кулаки. Ей хотелось изо всех сил стукнуть Уэзерби, но она могла лишь бросить на него презрительный взгляд. Что-то в нем — именно в эту минуту — заставило ее почувствовать себя опять десятилетней одинокой и испуганной девочкой, полностью зависящей от воли посторонних ей людей. Если у нее и был шанс остаться и выжить здесь, в Виллоу Кросс, то она действительно не могла себе позволить тратить время, энергию и деньги на борьбу со столь известным жителем города — к тому же его поддерживали Хайленды.
Торопливо схватив бумаги, брошенные ею на стол Уэзерби, Ники ни слова не говоря выбежала из его кабинета. Когда она проходила через приемную, секретарша наградила ее дежурной улыбкой, и Ники представила, какие слухи и сплетни вскоре разлетятся по телефонным линиям Виллоу Кросс.
Все еще потрясенная случившимся и чувствуя себя несчастной, она поехала в детский сад Кейт, надеясь получить поддержку и совет от подруги. Там оказался и Тим, поскольку его магазинчик не имел определенных часов работы. У детей был тихий час, и Ники сидела с Тимом и Кейт на их кухоньке и показывала счета, присланные ей в последний раз мистером Уэзерби. Они были потрясены не меньше ее.
— Он же твой опекун! — сказала Кейт. — Он должен был блюсти твои интересы, сохранять твое имущество!
— А этот счет! — возмущался Тим. — Думаю, что даже в Нью-Йорке адвокаты не запрашивают за свои услуги такие деньги…
— Что же мне теперь делать? — спрашивала Ники. — Он прекрасно понимает, что у меня нет денег, чтобы привлечь его к суду. Но ведь он оставил меня ни с чем!
Тим взглянул на жену, и она кивнула, как будто они уже между собой обсудили положение Ники.
— Ники, — сказал Тим, — мне кажется, ответ у тебя буквально под ногами. У тебя есть способ не только сделать так, чтобы твоя собственность полностью окупилась, но и получить кое-что сверху…
— Нет, Тим. В том состоянии, в котором все это находится, я за нее много не получу. И, кроме того, я просто не могу продать дом и землю. Это все, что у меня…
— Кто говорит о продаже? — вмешалась Кейт. — Мы имели ввиду совсем другое, мы думали, что ты могла бы… — Она посмотрела на Тима, как бы ожидая, что более серьезные рекомендации должны исходить от него…
— Да, так что же? — с надеждой спросила Ники.
— Выращивать табак, — сказал Тим.
— Табак?.. — тихо повторила Ники. Табак лежал в основе богатства ее врагов. Неужели ей тоже участвовать в таком деле?
Кейт оперлась на стол и говорила очень тихо, поскольку видела, что за перегородкой начали ворочаться спящие ребятишки:
— Просто безобразие, стыдно смотреть, как пропадает твоя земля, Ники. Пятьдесят акров — это совсем немало, чтобы обеспечить приличную жизнь. Масса фермеров в округе имеют гораздо меньше.
— Но я ничего не понимаю в сельском хозяйстве, — сказала Ники. — И, кроме того, боюсь, у меня нет даже начального капитала.
— Найми хорошего специалиста, — предложила Кейт, — постепенно и сама всему научишься. Используй те деньги, что тебе прислала Хелен, а когда они кончатся, мы с Тимом тебе поможем.
— Нет, я не могу…
— Ники, я как-то говорила тебе, как это больно, когда от тебя отказываются. Сейчас происходит то же самое. Если ты не позволяешь себе помочь, то ты в какой-то мере отказываешься от нас: стараешься показать, что боишься впустить нас в свою жизнь.
Ники наклонила голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Кейт встала и, подойдя к ней, обняла ее за плечи, а Тим протянул руку и дотронулся до ее ладони.
— Стань частью нашей жизни, Ники, . — сказала Кейт, — это самое лучшее, что ты можешь сделать. Ты всегда была одинокой. Но ведь ты приехала жить сюда, в табачный край. Так стань и его частью тоже. Если ты ничего не предпримешь, и причем как можно скорее, ты потеряешь то, что так хотела сохранить.
Она ушла от Кейт с Тимом, дав обещание хорошенько подумать над их словами. Но все же она побаивалась — не потому, что ей придется заниматься совсем новым для нее делом, но потому, что это новое дело вовлечет ее в сферу влияния Хайлендов, сферу, которую они контролировали столь же жестоко и неумолимо, как и всю ее жизнь — и жизнь ее матери тоже.
Однако, вернувшись к себе, Ники взглянула на поля и представила их покрытыми ухоженными ровными рядами кустиков вместо засохших и полусгнивших стеблей. Она, усмехнувшись, подумала о том, что действительно будет забавно войти в дело — пусть где-то совсем сбоку — полностью контролируемое се врагами. Интересно, попытаются ли они вытеснить ее?
Эти мысли не покидали ее и весь следующий день, когда она приводила в порядок дом, но она так и не смогла убедить себя, что ей все же стоит рискнуть. Даже у опытных табаководов иногда бывают неурожаи. А вдруг она растратит деньги Хелен, потом деньги Кейт и Тима, а у нее ничего не получится?
В ту ночь она лежала без сна, мучимая сомнениями. Вдруг уже где-то в начале четвертого ночи ей показалось, что она слышит скрип гравия, как будто по незаасфальтированной дорожке, ведущей к дому, приехала машина. Ники встала и выглянула из окна спальни.
Ночной месяц слабо освещал сад, но дорожка, окаймленная высокими вязами, пряталась в темноте. Ники старалась приглядеться к густым теням. Есть там машина? Она не могла сказать точно.
Но затем она увидела, как лунный свет упал на фигуру человека. Это был мужчина. Она не спускала с него глаз. Он поднял руку, и тут Ники увидела, как в темноте вспыхнул огонек сигареты: очевидно, ночной посетитель сделал затяжку.
Кто бы это мог быть? Уэзерби? Может быть, они послали кого-то, чтобы навредить ей?
Ники хотела окликнуть его, но потом передумала. Лучше просто посмотреть, что он будет делать. Посетитель не мог видеть ее в темной комнате. Скорее всего он думает, что она спит. Если он подойдет к дому поближе и попытается вломиться, у нее будет время ускользнуть от опасности.
Но человек не шевелился. Он в течение довольно долгого времени лишь стоял, глядя на дом, время от времени попыхивая своей сигаретой. Наконец отбросил в сторону окурок и растоптал его каблуком. Затем исчез в тени деревьев. Ники услышала шум мотора, зажглись задние огни, и она увидела, как машина медленно удаляется по дорожке от дома. Этим все и кончилось. Кто бы это мог быть? Кто мог приехать сюда лишь с одной целью — посмотреть на дом, помечтать при свете луны? Кто-то, кому не спится так же, как и ей, и кто приехал сюда в поисках ответа на мучающие его вопросы? Может быть, он хотел, чтобы она уехала отсюда, пытался запугать ее и заставить уехать?
