CMV решает три структурные проблемы, породившие в свое время плохие онлайн-споры.
Аудитория: один из худших аспектов онлайн-споров состоит в том, что их участники, кажется, меньше заинтересованы в изменении мнения друг друга или даже в обсуждении той или иной темы, чем в том, чтобы продемонстрировать публике свои добродетели и симпатии. CMV разработал весьма изящное решение этой проблемы: чтобы добиться успеха, ты обязательно должен изменить мнение другого человека.
Алгоритм: споры в соцсетях обычно затяжные и неприятные, ведь алгоритмы сайтов разработаны так, чтобы отбирать для привлечения наибольшего внимания впечатляющий контент. Субреддит CMV тоже стремится к активной вовлеченности пользователей, но для продвижения вверх люди должны голосовать по всей ветке дискуссии, а не за отдельные комментарии.
Анонимность: по подсчетам платформ соцсетей, около пяти процентов профилей на их сайтах поддельные, и большинством из них управляют боты. Это создает серьезные риски, такие, например, как вмешательство в выборы, а на менее серьезном уровне порождает у людей подозрения относительно идентичности и мотивов других пользователей Сети. Пользователи CMV тоже в основном анонимны (основатель субреддита писал под ником Snorrrlax), но они идентифицируются через количество своих Δ, которые служат свидетельством их долгосрочной вовлеченности в деятельность сообщества.
Благодаря всему этому субреддит CMV восстановил некоторые базовые условия для хороших споров: акустику, усиливающую аргументы, а не пустые слоганы; умение и готовность слушать вместо желания произвести впечатление на аудиторию; решимость вместо затягивания. Отчасти это было заслугой самоотбора, но во многом – удачного дизайна.
Однако вся эта идиосинкразическая культура, правила и их применение, необходимые для поддержания дискуссии на форуме CMV, требовали немалых затрат. И субреддит CMV остался даже в Reddit нишевым сообществом. Число его членов – семьсот тысяч – раз в двадцать – двадцать пять не дотягивало до таких субреддитов, как r/gaming, r/todayilearned и r/funny. Честно говоря, законопослушная серьезность CMV оказалась непомерной даже для меня. Их споры во всем их совершенстве казались мне неестественными и несвободными, как будто барьер для вступления в них слишком уж высок.
После просмотра их сеансов я уходил с форума с одним и тем же вопросом: если эта утопия не по душе большинству людей (в том числе мне), как же выглядит жизнеспособное будущее споров?
* * *
Надо сказать, к тому времени я уже несколько лет следил за карьерой одной очень необычной тайваньской госслужащей по имени Одри Танг. Она родилась в 1981 году в семье двух журналистов и оказалась вундеркиндом; девочка начала изучать компьютерное программирование в восемь лет и бросила школу в четырнадцать, решив получать образование самостоятельно («Я учусь на Project Gutenberg и Arxiv.org»)[195]. Вскоре после этого Танг основала свою первую компанию и начала карьеру предпринимателя и консультанта в сфере высоких технологий.
В марте 2014 года тридцатитрехлетняя Танг ушла с работы в Кремниевой долине и вернулась на родину. В те времена в центре Тайбэя происходили очень важные события. Гоминьдановское правительство пыталось без обсуждений принять соглашение о свободной торговле с Пекином. Вечером 18 марта толпа протестующих, в основном студентов, ворвалась в законодательный орган и захватила его. Танг присоединилась к коллегам из g0v, группы «гражданских хакеров», работавшей над решением социальных проблем, и помогала настроить техническую инфраструктуру, чтобы помочь протестующим общаться и организовываться. Это движение получило название «Подсолнух»; оно собрало на митинг более ста тысяч человек, в итоге заставив правительство пойти на уступки. После этого Танг ушла из бизнеса и всецело посвятила себя выполнению более масштабной миссии движения: сделать правительство более отзывчивым к реальным чаяниям и потребностям народа. В октябре 2016 года, в возрасте тридцати пяти лет, Танг стала министром цифровых технологий Тайваня[196].
Надо сказать, Танг – весьма необычный член кабмина. Она определяла себя как консервативную анархистку – консервативную в своем стремлении сохранять культуры и традиции и анархистку в вечном желании противостоять принуждению (став министром, она поклялась никогда не отдавать и не выполнять приказы – только предложения)[197]. А еще она составила описание своей новой должности в стихотворной форме и почти все свои интервью заканчивала вулканским салютом «Живите долго и процветайте». В 2019 году, через два года после прихода в кабинет министров Тайваня, она начала пропагандировать достижения своей страны.
Один из способов, который помог мне лучше понять деятельность Танг, заключался в ее противопоставлении работе CMV. Если этот субреддит процветал благодаря строгому регулированию – главный боевой клич большинства оппонентов масштабных технологий, – то Танг и ее команда выбрали более деликатный подход. Он заключался не в том, чтобы банить нежелательный контент или антисоциальные платформы, а в том, чтобы превосходить их.
Во-первых, их правительство создало собственную социальную платформу Join («Присоединяйтесь»), чтобы граждане могли подавать петиции и обсуждать их[198]. Эта идея выросла из vTaiwan, ранней платформы g0v, которая использовалась для достижения «примерного консенсуса» (хакерский термин для решения, с которым можно будет жить) путем визуализации точек согласия и несогласия между участниками. Оба сайта строились на Polis, программе с открытым исходным кодом, которая, помимо прочего, отказалась от «ответов» в пользу голосов за и против, сведя тем самым к минимуму троллинг[199]. Но vTaiwan привлекла всего сотни тысяч человек, а в Join зарегистрировалось более пяти миллионов пользователей, четверть населения острова[200]. Такая популярность Join, по-моему, указывала на одну явно недооцененную причину использования соцсетей: граждане хотят влиять на политику, во многом регулирующую их жизнь.
Во-вторых, на платформах, которые правительство не контролировало, оно вступило в борьбу с ложью и дезинформацией. В каждом министерстве была создана команда, которая в течение шестидесяти минут реагировала на любую ложную и компрометирующую информацию «столь же или более убедительным нарративом»[201]. Мерилом успеха считалась виральность, поэтому команды обычно максимально активно использовали шутки и мемы (например, собачку шиба-ину – для борьбы с паникой во время пандемии COVID-19). Отдельно от правительства сообщество g0v совместно с платформой для обмена сообщениями Line запустило боты для фактчекинга, позволявшие пользователям проверять достоверность информации.
Надо признать, отчасти эти усилия были обречены с самого начала. У нас уже тогда имелась масса свидетельств, позволявших с большой долей уверенности предположить, что ложь в соцсетях распространяется быстрее, чем правда, а клевета и дезинформация, даже если их оперативно опровергают, имеют тенденцию оставаться в сознании людей. Коррозионный эффект недоверия народа к разного рода экспертам, согласованным кампаниям по дезинформации и поддельным аккаунтам только усугублял проблему. Но для Танг мемы и фактчекинг были непременными аспектами более масштабного видения более ответственного общества. Последнее также требовало просвещения этого самого общества в области медиакомпетенций и проведения реформ, позволяющих сделать госуправление более прозрачным. («Люди верят дезинформации или слухам, поскольку хотят знать, что происходит, но полного контекста у них нет», – сказала Танг в 2017 году[202].)
Ничто из этого не вызывало у меня ни малейших возражений (кто же станет возражать против повышения уровня образования гражданского общества?). И все же, по-моему, главной особенностью подхода Танг было ее нежелание ждать идеальных условий. Став министром, она тут же начала публиковать в интернете полные стенограммы всех собраний под своим председательством, не боясь того, что эту информацию могут вырвать из контекста или использовать против нее же. Каждую среду министр проводила «открытые часы» – выслушивала и сортировала комментарии и отзывы граждан, хотя некоторые встречи явно были бесполезными для чиновницы. «Только после таких мер мы можем просить людей доверять правительству, – сказала она в интервью журналу Dumbo Feather. – Кто-то должен сделать первый шаг»[203].
Тайвань во многих отношениях стоит особняком. Это остров размером с Лесото или Бельгию, но его двадцать четыре миллиона жителей относительно богаты, хорошо образованны и в большинстве своем подключены к интернету. Кроме того, Тайвань расположен в ста восьмидесяти километрах от побережья материкового Китая. Китайское правительство считает остров своей провинцией, а его руководство – региональной властью. Официальные дипломатические отношения с Тайванем
