Читаем без скачивания Неукротимая Сюзи - Башельери Луиза

Две подруги отправились пешком в усадьбу Клаподьер. Кимба едва ли не с разинутым ртом глазела по сторонам: то, что она сейчас вокруг себя видела, казалось ей еще более удивительным, чем в Луизиане. Город поразил ее своим суровым видом: гранит и кровельный сланец, казалось, безвозвратно поглощали лучи солнца, и серые строения города с его башнями и колокольнями выглядели на фоне светлого неба мрачными и угрюмыми. Снующие по узким улицам торговцы, зеваки и дети были облачены в такую одежду, которая почти полностью скрывала их тело: город Сен-Мало находился весьма далеко от тех жарких регионов, к которым привыкла молодая африканка!

Сюзи и Кимба покинули город через ворота Святого Фомы. Утесники и дрок покрывали золотистыми пятнами склоны слева и справа от дороги, пинии наклонялись своими изогнутыми стволами в сторону видневшегося вдалеке моря. Сюзи называла своей подруге различные новые для нее слова, и та пыталась их запомнить: дрок, утесник, усадьба, Эдерна… Кимба побаивалась того, какой прием ей могут оказать люди, к которым они шли, потому что хотя они и являлись друзьями Сюзанны, но все же были белыми, а значит, от них можно было ожидать чего угодно.

– Эдерна для меня – как сестра, – пояснила ей Сюзи, – а ее муж – порядочный человек. Он снаряжает торговые суда…

– Он занимается перевозкой негров?

– Вовсе нет! Ты увидишь, у них трое очаровательных детей…

Этих заверений явно не хватило для того, чтобы успокоить бывшую рабыню, которая отправилась из Луизианы в Европу вместе со своей подругой со слепой доверчивостью. Ей раньше доводилось жить только в условиях жары – сухой жары Гвинеи, влажной жары Луизианы. Здесь же она дрожала от холода, хотя светило солнце и ветерок, дувший со стороны моря, был ласковым.

Когда они подошли к усадьбе Клаподьер, величественность этого здания и красота находившегося перед ним удивительно аккуратного сада произвели на нее большое впечатление: этот дом был даже лучше резиденции губернатора в Новом Орлеане, который до сего момента являлся в ее представлении вершиной архитектурной и бытовой роскоши! Она с волнением вспомнила о той хижине, в которой прошли ее детство и юность. У нее возникло желание повернуть назад, однако поступить так она уже не могла, поэтому покорно прошла через решетчатые ворота вслед за Сюзанной и зашагала по аллее, слева и справа от которой тянулись ровные вереницы ухоженных деревьев.

На крыльцо вышел маленький мальчик, одетый так, как одевались слуги господина де Бенвиля, если не считать того, что на его голове не было парика. Взглянув на двух приближающихся к крыльцу женщин, он тут же юркнул обратно в дом.

Это был Эктор. Он не узнал Сюзанну. Увидев мужчину, разноцветные лохмотья которого делали его похожим на огородное пугало, да еще и в компании с женщиной, кожа которой была невообразимо черной, он испугался и, забежав в дом, поднял крик. Из дома вышел слуга с вилами, явно намеревающийся прогнать двух непрошеных гостей. Кимба, видя, что ее дурные предчувствия, похоже, начинают сбываться, спряталась за спину Сюзанны, жалея о том, что не может провалиться под землю.

Однако тут же из дома появилась красивая дама с очень бледной кожей. Она остановила жестом слугу, и тот опустил свое оружие. Присмотревшись к человеку в лохмотьях, Эдерна узнала в нем свою подругу, почти сестру, вернувшуюся из очередного путешествия, удержать от которых ее, как выяснилось, было невозможно. Эдерна бросилась к Сюзанне, и две подруги – как и при их предыдущих встречах после долгой разлуки – крепко обнялись. Затем хозяйка поместья обратила свое внимание на негритянку.

– А это еще что за дикарка? – спросила она.

– Это Кимба, моя подруга, которая наверняка очень скоро займет в твоем сердце такое место, какое она занимает в моем. Она два раза спасала мне жизнь: первый раз она ухаживала за мной, когда от укуса комара я заболела смертоносной лихорадкой в Луизиане, а второй раз вытащила меня из вод океана, когда я уже вот-вот должна была утонуть…

Двери усадьбы Клаподьер раскрылись перед двумя вновь прибывшими очень широко. Сюзи с большим облегчением обнаружила, что Эдерна на нее ничуть не обиделась. Не обиделся на нее и муж Эдерны – господин де Пенфентеньо. Сюзанне и Кимбе предоставили возможность искупаться и надушиться благовониями, а также дали новую одежду. Увидев, как выглядит Сюзи в женском платье и с женской прической, Кимба едва не разинула рот от удивления и даже начала сомневаться, что это не кто иной, как привезший ее сюда «мсье». Сюзи же, взглянув на бывшую рабыню-гвинейку в одеянии светской дамы (ибо Эдерна отдала Кимбе один из своих нарядов), тут же расхохоталась, и это заставило Кимбу слегка сморщиться от досады. Она стояла, как зачарованная девочка, перед большим наклонным зеркалом на ножках и не могла отвести взгляд от своего изображения. Ей казалось, что она выглядит очень даже красиво в платье на каркасе-панье и в изящных туфлях-лодочках. Мало-помалу она привыкла к такому наряду и стала чувствовать себя раскованней.

Когда подали ужин, Кимба вдруг отодвинулась от остальных, чтобы есть в сторонке. Эдерна, поднявшись из-за стола, подошла к ней и стала уговаривать ее вернуться в общую компанию. Поскольку внимание всех присутствующих было приковано к Сюзанне, Кимба, вернувшись за общий стол, постепенно почувствовала себя увереннее, но сидела молча, не осмеливаясь произнести ни слова.

Все слушали рассказ Сюзанны о ее приключениях в Новом Свете – отчасти забавных, а отчасти умопомрачительных. Неутомимая путешественница первым делом подробно рассказала о колонии, которой управляет господин де Бенвиль. Она попыталась описать пейзажи, увиденные ею на берегах реки Миссисипи, болота, буйную растительность, строящийся город, который назвали Новым Орлеаном. Она рассказала о своем общении с учеными, губернатором и капитанами двух судов, относившимися к ней очень даже по-разному, о чернокожей служанке, о наглом матросе, которого ей приходилось отпихивать от себя в хижине…

Эдерна, догадавшаяся после отъезда своей подруги, что заставило ее снова отправиться в плавание, не выдержала и спросила:

– А ты не встретила там капитана Ракиделя?

– Нет, – ответила Сюзи. – Меня обманули! Те, кого я о нем расспрашивала, все как один утверждали, что он никогда не ступал на землю Луизианы.

Господин де Пенфентеньо был не менее внимательным и догадливым, чем его жена. Услышав имя Ракиделя, он даже не моргнул глазом. Когда же Сюзи заговорила о позорной торговле, ведущейся по «треугольнику» между Францией, Африкой и колониями в Америке, он решил высказать свое мнение:

– Судовладельцы Сен-Мало не станут заниматься торговлей чернокожими! Ни одно невольничье судно не выйдет из этого порта и не зайдет в него. Нант и Бордо не стесняются получать большие прибыли от такой торговли, однако на свете еще есть порядочные люди, способные подняться на борьбу с этим позором… Томас Ракидель – один из тех, кто разъезжает по Европе и пытается организовать своего рода крестовый поход, направленный на отмену рабства.

– Это правда? – спросила, бледнея, Сюзи.

– Абсолютная правда. Я не имею возможности с уверенностью сказать вам, в какой стране и в каком городе он находится в данный момент, однако я слышал, что – при содействии госпожи де Монбай, которая, как и он сам, относится к числу гугенотов, – он отправился в Потсдам заниматься образованием юного Фридриха, которому предстоит стать королем Пруссии… Возможно, ему удастся посеять в юном рассудке принца семена терпимости!

Ракидель, получается, находился в Пруссии, а она, Сюзи, искала его на берегах Миссисипи! Сюзанне подумалось, что уже далеко позади остались те времена, когда капитан Ракидель командовал корсарским судном! Теперь ей становилось понятно, в чем заключалось задание, о котором он ей говорил и которое разлучило ее с ним: не тайное ли общество франкмасонов, занимающееся распространением прогрессивных идей, отправило его прививать эти идеи наследнику престола? И неужели грандиозность этой задачи заставила его забыть Сюзанну, которую он любил так страстно, но так недолго? Помнил ли он сейчас об их взаимных ласках? Помнил ли он об их планах относительно совместной жизни? Или же он стер все это из памяти ради каких-то новых любовных связей? А может, ради других начинаний?