веревок на руках.
- Да, да, дитя мое? – послышался голос почему-то из-за занавески. Я увидела, как Бесподобный высунул седую голову.
- Что случилось? – удивилась я, не понимая, почему он прячется.
- Беда… - заметил старик, осматриваясь по сторонам.
- Что?! – испуганно бросилась я к Бесподобному.
- Не могу расстегнуть корсет! Ловкость рук и молитва не помогают… - послышался голос, а я отогнула занавеску, видя на нем платье. Рядом валялись туфли, маска и лохмы швабры.
- Это были вы? – опешила я, глядя на свое платье. Потайной крючок был расстегнут моей дрожащей рукой.
- Да, мы! – гордо произнес Бесподобный, снимая платье через голову и прячась за занавеской. – Брат Бенедиктус тоже помогал! Так что погладь его! Он тоже тебя спасал!
- Это как? – спросила я, глядя на злющего кота.
- Без него с меня платье спадало! – заметил худющий старик, облачаясь в розовую мантию. – А так он был женскими грудями!
На мгновение я представила полупридушенного корсетом кота, временно исполняющего обязанности груди, понимая, что милосердие ему после такого вообще чуждо. А человеколюбие, так подавно!
33.3
- Ну разве я бы дал мою девочку в обиду? А? – усмехнулся Бесподобный Елауарий. – Она же за меня заступилась!
- Спасибо вам, - прошептала я, косясь на шипящие «груди».
- Возьми, - протянули мне платье и все остальное.
- Зачем? - спросила я, глядя на платье. – Оно приносит мне несчастья…
- Ну, может, один раз оно принесет тебе счастье! – заметил Бесподобный, заворачивая платье в какую-то старую ткань и отдавая мне новый ключ от ателье. – Мы с богиней вставили тебе новый замок. С богиней и грязными ругательствами. Но, по большей части, это, конечно же, богиня!
Я взяла ключ, обняла старика и сгребла узелок, видя, как сверху лежит алая помада. Сбежав по ступеням вниз, я направилась к ателье, открыла двери, вошла внутрь и увидела следы обыска.
- Вин! – послышался голос Дитриха. – Ты что? Села шить?
Хрусь! И все старания богини пошли брату Бенедиктусу под хвост.
- Так, сгребай свою работу и домой! Живо! – рявкнул Дитрих, таща меня в сторону кареты. Он с ноги закрыл дверь ателье и погрузил меня в карету.
- Домой! – приказал он кучеру, пока я прятала мешок под ногами и юбкой.
- Мадамузель! – бросился ко мне Джордж, помогая выйти из кареты. – Мы так волновались! В дверях мельтешила Сара, а позади нее терлась Николь. Старая кухарка выглядывала в окно.
Меня затащили в дом. Вокруг меня суетились, словно вокруг ребенка.
- Я хочу в ванну, - попросила я, а Сара тут же бросилась набирать. Я вошла в свою комнату, спрятала узелок и вздохнула, улыбнувшись отражению в зеркале.
- Ванна готова! – сообщила Сара. – Я могу вам помочь!
- Нет, спасибо, не надо! – вздохнула я, снимая с себя рваное и потное платье, чтобы погрузиться в горячую, пахнущую сладкой карамелью воду.
- Может вам… - начала Сара, постучавшись в двери, когда я надевала платье и красила губы. Чисто вымытые золотые локоны красиво сверкали при свете светильников.
- Я хочу побыть одна… - отозвалась я, надевая маску. Это последний выход Мадам Пикок.
Я смотрела на платье, видя, что некоторые перья помялись, а некоторые сдвинулись. Но в целом платье выглядело так же экстравагантно и роскошно, как и раньше.
Закрыв глаза, я брызнула духами на свою прическу.
Стоило мне выйти и потушить свет, глядя на свое отражение в красивом зеркале, как вдруг послышался стук в дверь.
- Вин! – донесся до меня голос Дитриха, а сердце подскочило к горлу. – Вин! Ты чего молчишь? А ну быстро открыла дверь! Ты спишь что ли?
Я молчала, глядя на свое отражение.
- Вин! – снова позвали меня, но я промолчала. Сейчас или никогда.
- Вин, я выломаю эту дверь, если ты мне не ответишь! – послышался яростный голос. – Я хочу с тобой поговорить! Я решил, что мы все начнем сначала!
Дверь хрустнула, а я замерла, глядя на старое платье, которое лежало на диване.
33.4
- Ты? – послышался недоверчивый голос Дитриха. – Опять?! Как ты здесь очутилась? Погоди…
Я медленно обернулась, глядя на изумленного Дитриха, а потом так же медленно, считая удары сердца, стянула с себя повязку.
- Ну здравствуй, Дитрих, - негромко произнесла я, видя, как он замирает в нескольких шагах от меня. Я даже закусила губу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. – Ты сам сказал, что мы все начнем сначала… Очень приятно. Мадам Пикок. Настоящая. Она же Винаретта Браун.
Я подняла старое платье, показав его.
- Не может быть, - прошептал Дитрих, замерев на месте. – Я в это отказываюсь верить.
- А придется, - улыбнулась я, делая шаг к нему. Старое платье соскользнуло с моего дрожащего от напряжения пальца и упало на пол. – Поцелуй возле кареты… Браслет, подаренный при первой встрече…
Он молчал, глядя на меня, а я скользнула рукой по его тяжело вздымающейся груди.
- Значит, - внезапно заметил Дитрих, усмехнувшись. – Я вчера выставил из дома собственную жену… Вин? Это серьезно, ты?
- Да, - выдохнула я, улыбаясь. У меня как от сердца отлегло.
- Невероятно, - послышался голос Дитриха, в его глазах появилось восхищение. Меня тут же сгребли за талию да так, что я пикнуть нее успела.
- Значит, ты меня обманывала, да? – в голосе слышался такой сладкий и мстительный азарт, что мне стало немного страшно. – Женщина, которую я обожаю и женщина которую я уважаю оказались… одной женщиной… Ох, Вин!
Я и пикнуть не успела, как меня поцеловали с такой страстью, что земля ушла из - под ног. – Я не знаю, что сделаю с тобой этой ночью… Вот даже представить не могу…
Его рука впивалась в меня так, словно он прямо сейчас сдерет с меня корсет и … Он задыхался, покрывая мои плечи поцелуями и страстно сжимая мою шею, чтобы накрыть поцелуем губы.
Теперь земля ушла из под ног окончательно, и я очутилась на мягком ковре, чувствуя, что меня сейчас разорвут на части и убьют своей страстью.
- Дитрих, - прошептала я, видя, как он приподнимает голову. Его волосы скользнули по моей
