На какой-то безумный момент Николь показалось, что человек, спасший ей жизнь, – Ли Бартон. Фигура была высокая, закутанная в плащ. Но когда она пригляделась, то поняла, что это не театральная накидка Дракулы, а настоящий коричневый шерстяной плащ.
Позже Николь, вероятно, проклянет себя за то, что она сделала тогда. Она взвизгнула и постыдно повторила то, что делали тысячи и тысячи женщин в прошлых веках.
Она рухнула на землю в глубоком обмороке.
2
– Ваша машина, сэр? – спросил полисмен, заглядывая в автомобиль. Лицо его показалось Сэму огромным. Оно было столь близко к его собственному, что Сэм отлично видел отдельные волоски и целые волосяные дорожки на плохо выбритой коже полисмена. Жировые складки почти полностью скрывали галстук. А еще Сэм обонял аромат жареного лука, который с такой силой вылетал изо рта полицейского, что Сэму пришлось задержать собственное дыхание. Во всяком случае, он попытался это сделать.
– Ваша машина, сэр? – повторил констебль.
– Да, офицер.
– А мы, кажись, американцы, сэр?
Сэм выдавил улыбку. Возможно, он еще и кивнул бы, но этого сделать было нельзя, так как в таком случае он врезался бы в огромную физиономию, нависшую над ним всего лишь в нескольких дюймах.
Полицейский внимательно осмотрел белый полотняный костюм Карсвелла, а затем и золотой жилет Джада. После этого он уставился на приборную панель «ровера» и на шкалу радиоприемника.
– А на какую кнопку вы нажимаете, чтобы машина развалилась на части?
Сэм чувствовал, что его улыбка делается все более натянутой, по мере того как он пытается улыбнуться еще шире.
– На части? – повторил он, пытаясь понять, у всех ли обитателей Кастертона образца 1946 года крыши съехали или нет. Мальчишка лет десяти уже взобрался на капот и строил ему рожи сквозь ветровое стекло.
– Но она же распадается, верно я говорю, сэр? – спросил констебль, направляя новую обильную порцию лукового запаха прямо в лицо Сэму. – Моя жена терпеть их не может, но ребятишек я захвачу с собой. Ей не нравится запах, если вы понимаете, что я имею в виду? Она говорит, воняет грязными бриджами, сэр, вот как она выражается.
«О чем он болтает?» – недоумевал Сэм.
Полисмен повернул свое красное, изрезанное бритвой лицо к Сэму, так что их разделяло не более пяти дюймов. Сэм все сильнее вжимался затылком в подголовник кресла.
– Хотя я должен сказать вам одну вещь, – продолжал полисмен, и его глаза твердо уставились в глаза Сэма. – С этим вы заходите малость слишком далеко.
Слишком далеко?Уж не знает ли констебль, что произошло у них в амфитеатре? Что сто или около того акров пашни и пастбищ плывут во времени, унося с собой почти полсотни человек? Как потерпевших крушение на плоту? Но это невозможно.
– Да, чуть-чуть далековато. – Констебль снова перевел глаза на приборную доску. – Держу пари, она умеет вытворять разные штуки, не так ли? Пускает воду фонтаном, всякие там шумы, вспышки света, дым. Мне-то нравится. Да и ребятишки в восторге. А вот жена идти не хочет. Запах ее достает. Не выносит. – Он серьезно покачал головой. – Вы не возражали бы? Ежели вони будет поменьше, вы же не разоритесь, а?
Все еще растягивая рот в той же идиотской улыбке, которая уже начала сводить ему лицевые мускулы, Сэм покачал головой, дабы ублажить сумасшедшего полицейского. Мальчишка на капоте приставил пальцы к носу и высунул язык, прижимая его к ветровому стеклу, отчего на том возникли большие мокрые пятна.
Полицейский это тоже заметил.
– Ух-х! Пшел вон!
Он вытащил голову из машины и сделал вид, что хочет схватить мальчишку, но тот успел соскочить с капота и скрыться в толпе, крича какую-то обидную дразнилку.
– Паршивец, – хрюкнул полисмен и подтянул ремень на брюках. Потом поглядел на Сэма. – А эта штуковина не взорвется вот тут, прямо на середине улицы?
– Ни в коем случае, офицер, – успокоил его Сэм, думая про себя: Хоть бы кто-нибудь объяснил мне, что он имеет в виду.
–Ну, тем не менее я уже высказал вам свою точку зрения. Ваша площадка слева за поворотом на Баттеркросс. Вы их сразу увидите, они расположились на приходском выгоне. Большой участок, прямо за мостом.
Сэм кивал и улыбался. Щеки уже болели. Долго так продолжаться не может.
– Последний раз, когда я их видел, они возводили главный шатер. Да вы их следы легко обнаружите по слоновьему навозу. Здоровенные какашки вроде пушечных ядер.
– Ах, так это цирк! – Сэм от счастья чуть не заорал.
– Так вы же из цирка, не так ли?
– О, конечно! Ну да! Мне пришлось задержаться в... в...
– В Селби, – очень уместно вмешался Джад с заднего сиденья. – Кстати, и эта машина тоже приехала из Америки.
– Из Америки? – Полисмен одобрительно свистнул. – Стоит небось неплохую денежку, а?
– Сто тысяч долларов, – ответил Сэм, чувствуя себя заметно лучше. Он был уверен – цирковая легенда покроет все.
Однако полисмен тут же перестал улыбаться.
– Сколько?
– Это у нас такая присказка, констебль, – вмешался Карсвелл.
– О... ладно, ладно... – Констебль хмыкнул. – Ладненько. Но вам пора двигаться, а то, чего доброго, еще опоздаете на представление. Вы же будете сегодня выступать? А я буду сидеть прямо в переднем ряду. – Он шутливо дотронулся до носа. – У меня состоялся разговорчик с вашим боссом.
– О, мы, разумеется, там будем, констебль. – Сэм снова улыбнулся. – Вы не поверите, на какие штуки способна эта машина.
– Я бы посоветовал вам, старина, не совать в пудинг больше яиц, чем положено, – шепнул Сэму в ухо Карсвелл. – А то он еще потребует, чтобы вы кое-что продемонстрировали прямо на месте.
– Ладно, – прохрипел констебль. – А ну разойдись! Не мешайте машине дать задний ход! Эй ты! – Мальчишка уже снова торчал в переднем ряду толпы. Полицейский протянул мускулистую лапу и ухватил мальчонку за ухо. Толпа попятилась, давая возможность все еще заученно улыбавшемуся Сэму медленно выехать задним ходом.
– Будьте осторожны, когда говорите с туземцами, старина, – осклабился Карсвелл, прощаясь с толпой королевским жестом. – В 1946 году сто тысяч долларов за машину – это цена, которой просто быть не может. Даже за цирковую, которая пускает фонтаны и каждый вечер распадается на части.
– Фу! – произнес Сэм с глубоким чувством. – Вот это я называю одним словом: подфартило!
– Ну, раз он принял вас за циркача, вам следует развернуть машину и хотя бы некоторое время ехать в указанном полицейским направлении.
– Джад, – сказал Сэм, оглядываясь, – ты нигде не видел Ролли?
– Никак нет.
– Ладно. Я предлагаю искать его долго и тщательно, джентльмены. – Карсвелл внимательно рассматривал свои ногти. – Насколько я понимаю, Ролли – наша единственная надежда избавить себя от ожидающей нас печальной судьбины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
