– Лучше пойдем со мной, – ответил Ли, оглядывая полосу деревьев, а потом переводя сочувствующий взгляд на Николь. – Мне не по себе, что ты тут будешь одна, а убийца разгуливает на свободе.
– Не беспокойся. Со мной все будет хорошо. Ты же видишь, я стою на автостоянке. От меня всего в пятидесяти ярдах полно народу. – Она улыбнулась. – Нет ни малейшей опасности.
– О'кей, – сказал Ли с облегчением. – Я вернусь минут через пять. А ты стой здесь, о'кей? Никуда не уйдешь?
«Вот и хорошо, – думала Николь, глядя, как тонкая фигура Ли удаляется от нее. – Вот я и начала формировать свое войско, так что берегитесь, мистер Босток, берегитесь, берегитесь».
2
Прежде чем покинуть лодку, Джад сказал, что ему надо кое-что взять в каюте.
Карсвелл только хмыкнул:
– На вашем месте не стал бы беспокоиться о деньгах и брать их с собой. Не имея представления, какой сейчас год, все же могу предположить, что наши деньги тут не годятся, переход на десятеричную систему еще не проведен. Тут сейчас фунты, шиллинги и пенсы.
– Нет, мне не деньги нужны, а кое-что более важное. – Слова Джада звучали вполне загадочно, чтобы возбудить любопытство Сэма, но спрашивать он ничего не стал.
– Ну и какие впечатления складываются у вас о Соединенном Королевстве, мой американский друг? – спросил Карсвелл.
– В 1999 году оно мне нравилось куда больше.
– Не следует волноваться. Вам ведь потребуется прожить еще две тысячи лет, чтобы увидеть британцев, практикующих каннибализм и прочие малоприятные обычаи.
– Все готовы? – спросил Джад, легко спускаясь со своей лодки на берег. В руках он держал нечто вроде картонного альбома, в который прячут документы и фото. – Тогда предлагаю начать наше путешествие в послевоенный Кастертон.
3
В город «рейндж-ровер» вел Сэм. Карсвелл сидел с ним рядом на переднем пассажирском месте. Джад расположился сзади.
А мир, черт бы его побрал, выглядел сейчас совсем иначе. Совсем, совсем иначе.
Дорога, которая соединяла амфитеатр с главным шоссе, теперь стала проселком. Как пояснил Джад, амфитеатр стал туристской диковинкой только в конце шестидесятых, а поскольку они сейчас находились где-то в сороковых, то с точки зрения аборигенов амфитеатр был просто ямой, куда время от времени забирался какой-нибудь студент, работающий над курсовой по римской Британии.
Сэм очень жалел, что с ними нет Зиты. Ее присутствие почему-то повышало в нем чувство уверенности в себе. Но ей пришлось остаться, чтобы помочь жене Джада заботиться о туристах, получивших ранения при последнем прыжке сквозь время. Некоторые пострадали просто от шока – такова была психологическая реакция на то, что произошло. Но были и странные, гротескные травмы. Вроде человека, у которого птица вросла в голову, или другого, у которого трава проросла сквозь ступни. Последний пострадал не так уж серьезно, но жена Джада попросила их привезти из города какую-нибудь антисептическую мазь.
Сэм вывел машину на главное шоссе. Оно выглядело почти как шоссе 1978 года, даже и от 1999 года не так уж отличалось. Конечно, дорожные знаки были совсем другие. И само шоссе казалось более узким. И на его поверхности то и дело обнаруживались целые кучи конских «яблок».
Джад это тоже отметил:
– Лошади продолжали играть в транспорте значительную роль вплоть до середины пятидесятых. Так что будь осторожнее, вполне возможно, что тут можно натолкнуться на продуктовые фургоны на конной тяге.
Сэм снизил скорость до сорока миль. Он вовсе не хотел добавлять проблем, вогнав свою машину в задницу какой-нибудь лошадке, плетущейся с грузом по шоссе.
Поля по обеим сторонам дороги, как заметил Сэм, стали меньше, зато количество зеленых изгородей значительно возросло. Машины встречались реже. Что касается самих машин, то они выглядели как музейные экспонаты: походили на ящики, казались более высокими, колеса были со спицами, а окраска преимущественно серая или черная. Единственным исключением оказалась спортивная машина кремового цвета, в которой восседал нарядно одетый мужчина с пышными усами и в кожаном летном шлеме.
Карсвелл сказал:
– Полагаю, на нашу машину все начнут пялить глаза. Ярко-голубой «рейндж-ровер» в Британии сороковых годов будет торчать, как говорится, вроде большого пальца.
Сэм кивнул.
– Боюсь, с этим интересом придется смириться. Если кто-нибудь спросит, скажем, что машина экспериментальная, из Штатов. Думаю, на это они купятся, а?
– Стойте... стойте... Остановите машину! – неожиданно закричал Джад с заднего сиденья.
Сэм так резко тормознул, что инерция занесла машину на толстом слое конского навоза, которым было покрыто шоссе в этом месте.
– В чем дело, Джад? Куда ты?
– Вернусь через минуту.
Карсвелл холодно заметил:
– Если он захочет выпрыгивать из машины каждые пять минут, то нам будет лучше отделаться от него. Сэм нахмурился.
– Джад знает, что делает.
– Вот как? А может, у него тоже шарики за ролики зашли? Путешествие во времени, знаете ли, по-моему, не слишком согласуется с психикой большинства людей.
Джад вернулся бегом. Золотой жилет расстегнулся от быстрого бега.
– Видите это? Боюсь, запах не того, но...
– Черт, Джад, откуда такая вонища?
– По-моему, это остатки уже съеденного кем-то завтрака из рыбы и чипсов. Во всяком случае, вонь на это намекает достаточно откровенно, – сухо заметил Карсвелл. – Не кажется ли вам, что этот сувенир мы с чистой душой могли бы оставить здесь?
– Нет, – ответил Джад. – Дело в том, что в былые дни рыба и чипсы «на вынос» заворачивались в старые газеты. И она может дать нам точную дату. Хм-м-м... Кажется, в эти времена уксус был еще более едким... Поглядим... – Джад отделил угол листа от комка чипсов и жирных обрывков рыбьей кожи. От жира газета стала почти прозрачной. – Господи, да она просто мокрая от жира.
– Подумать только, в эти дни никто и слова-то такого, «холестерин» никогда не слыхал, – тем же сухим тоном заметил Карсвелл.
– Так... теперь посмотрим ниже... Ага! Вот она!
– Видишь дату?
– Ага. 14 мая... 19... – Джад напрягал зрение, с трудом разбирая мелкий шрифт. – 1946-й. Итак, 14 мая 1946 года. Среда.
– Газета может оказаться и старой, если в нее заворачивали рыбу с чипсами.
– Ну, не такая уж старая, не больше месяца, на худой конец, – ответил Джад, выбрасывая замасленную газету на дорогу и вытирая руки носовым платком. – Вот как... – сказал он задумчиво. – Лето 1946 года. Значит, война год как кончилась. Все еще существуют продуктовые талоны. Почти во всем мире принимаются жесткие меры, чтобы как-то компенсировать военные потери. – Он захлопнул дверцу, и Сэм повел машину дальше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
