И чутье хорошее, кстати, не у одной охраны, баронессу оно тоже не стало подводить:
— Фрокс, может и передумал. Уходим! Не нравится мне все это.
После этой почти сакральной фразы все засобирались, меня снова толкнули вперед, но уйти далеко мы не успели. Охранники начали падать, Норку окружили какие-то странные воины в светлых доспехах, но больше я увидеть не успела. Тоже отключилась.
Пришла в себя я неожиданно быстро, ну как пришла, видела что-то, слышала, а пошевелиться не могла. Видимо, усыпили дротиком, а доза была рассчитана на человеческий метаболизм, вот я и ушла в бессознательное состояние какими-то урывками. А может и нормально ушла, но не могла же меня, в самом деле, спасать тетя Гаррета, окруженная скопищем ангелов!?
Да и Нора… я что убила ее!? Нет, бред какой-то!
Когда мои глаза полностью распахнулись, и я смогла начать шевелить своими конечностями, оказалась лежащей на кровати в нашей с Гарром комнате. Из окна светило яркое солнце, а все случившееся казалось каким-то бредовым сном, да ярким, да красочным, но невозможным.
Я потянулась, и боль в теле подсказала, что мне все не привиделось.
Марьянка!? Что с чудом!?
Вскочив с кровати, надела на себя первое попавшееся платье и побежала к двери.
— Где мой муж!?
Да, первый человек, который мне пришел на ум, в качестве рассказчика о спасение и положение Марьянки, был Гаррет. Ничего странного.
— Он сейчас на совещание, — то ли во дворце за мной уже закрепилась слава психа, и меня побаивались, то ли этот конкретный стражник очень меня уважал, но ответил он быстро и без запинки. О, точно, забыла про третий вариант, просто сработал эффект неожиданности.
— Проводи! — почти прорычала.
Точно, эффект неожиданности, стражник, на которого я смотрела, тяжко вздохнул, переложил тяжелую алебарду (и что за бредовое нововведение!?) на левое плечо и начал показывать дорогу. Вскоре я обогнала эту улитку, вспомнив, куда нужно сворачивать и ворвалась в зал. И вовремя. Там как раз выступала Гретхен. Мне повезло, выступала тетка принца с размахом, так что на меня пусть и внесшуюся в помещение, но из двери для слуг, а по случаю приезда делегации для советников открыли двери побольше, никто не обратил внимание и я смогла насладиться спектаклем вместе со всеми:
— При обмене произошел несчастный случай. Нору случайно подстрелил ее же наемник. Бедняжка свалилась в овраг и сломала шею. К сожалению, медики ничем не смогли ей помочь. И теперь неизвестно, кто ей помогал. Также в усадьбе преступницы была обнаружена придворная дама. Наемники утверждают, что она помогала леди, но сама дама говорит, что…
— Достаточно. Спасибо, вам дорогая тетушка за столь подробный рассказ.
— Все ради тебя, мой дорогой.
Губы буквально слипались от приторности леди Гретхен. Но важным было не это. Я вдруг отчетливо вспомнила свое спасение. Все разрозненные кусочки в стали в ряд и перед моим мысленным взором выросла лесная поляна, рядом с оврагом. Раннее утро. Никакой это был не вечер. Просто очень ранее утро, вот и было темно. Нора нервничает. Она ждет какого-то посланника. А вместо него появляются рыцари. Они усыпляют охрану. А баронесса остается стоять. И вот из-за деревьев выходит тетя принца тоже в белом с белой лентой в волосах. Они говорят, как давние знакомые, но по маньячке заметно, что она испугана:
— К чему вы одели белый!?
— Нора, дорогая, ты же учила значения цветов. Не разочаровывай меня.
— Вы так в себе уверены!? Почему вам кажется, что за меня никто не будет мстить?
— Не кажется, но дорогая, почему должны мстить именно мне!? Да, и кто еще догадается, что ты убила себя не сама!?
— Не посмеете!
— Хорошо, хочешь, тебя убьет один из этих милых рыцарей в светлых доспехах. Дорогая, кто тебе больше нравится!? Голубоглазый, с серыми глазами, с темными?
Нора засмеялась:
— Зачем!? Вам же это невыгодно!
— Дорогая, ты неправильно оцениваешь мою выгоду. Сейчас мне невыгодно, чтобы ты бегала по дворцу, изображая пугало. А еще мне не выгодно, то, что в твоей очаровательной голове слишком много важных сведений. Да и может, мне просто жаль бедняжку Лору!?
— Лору!? Вам!? Не верю! Моя голова, чужие, а их не боитесь? — Нора показала длинным пальчиком на рыцарей.
— Теней!? Нет.
— Это тени!? Те самые? — глаза маньячки (хотя кто тут еще маньячка, можно поспорить) расширились, и она стала со страхом и удивлением всматриваться в лица рыцарей.
— Да, дорогая. Так хочешь умереть от их рук? — а тетя принца все продолжала изображать светскую львицу, подпуская в голос лишь отмеренные доли любопытства.
— Издеваетесь!? Развоплощением карают за куда большие грехи, чем убийство и запугивание нескольких дур, потрудитесь уже сами и побыстрее, а то опоздаете и вам придется объясняться с королем почему вы меня убили.
— Не опоздаю, дорогая, не волнуйся, — и тетя Гарра подхватила арбалет и выстрелила в грудь Норы, та упала, нелепо подломив ноги и раскрыв рот. Все это время на лицах рыцарей в белых доспехах царила отстраненное пустое выражение. Казалось, им было абсолютно безразлично все происходящее. Они даже не повернулись, когда леди Гретхен решила скатить окровавленное тело баронессы в овраг.
А мне… в общем, с этого момента воспоминания обрываются, кажется, на меня то ли так замедленно подействовал яд, то ли все произошедшее оказало слишком сильное влияние. Но дальше смотреть на тетю Гарра я уже не могла. Да и сейчас не могу и не хочу!
И только одна мысль, упорный червь сомнений, точит мое сознание. Почему я решила, что убила Нору!? Как эта идея (а я ее помню) оказалась в моей голове!? Из-за того, что не помешала!? Глупость, знаю точно, что не могла. Или же… сон? Все из-за сна!? Просто из-за совпадения, из-за того, что баронесса умерла так, как умерла я!? Бред, какой же это бред… но может быть, и виновата… И даже почему-то не выходит сказать, что не жалею. Вроде полагается радоваться, мой враг убит чужими руками. Разве не 'прелесть'!? Не прелесть. Убийство вышло какое-то гнусное, беззащитной, попавшей в ловушку… первая неигрушечная смерть на моем пути.
Отчего так тошно!?
И что я тут делаю!?
Встала, со стула, где сидела, вспоминая смерть баронессы, и выскользнула за дверь. Пойду лучше к Марьянке, не хочу сейчас никого видеть кроме нее. Даже Гаррета. Потому что сейчас он словно связан с ней. С этой пугающей отвратительной женщиной.
Шла, а по щекам бежали слезы. И кого оплакиваю!? Что со мной!? Почему не могу быть равнодушной!? Дедушка умер, не плакала, а тут, из-за человека, пытавшегося меня убить!? Нет! Хватит, не буду. Не имею право. Не должна. Не буду! И почему не останавливаюсь!?
