Почувствовав, что посетитель персона нон грата, охранники передислоцировались поближе, чтобы, в случае чего, быть на подхвате.
Тут из зала вышла очень красивая женщина средних лет в длинном, мерцающем серебром платье, с густыми пепельными волосами, уложенными в строгую прическу. Она показалась Илье чем-то очень знакомой.
Александр Владимирович немедля подскочил к ней и обеспокоенно воскликнул, протянув к ней руку с сильнейшим желанием никуда не пускать:
— Куда ты, Аня?
Она окинула его насмешливым взглядом, чуть склонив голову набок.
— Мне просто стало интересно, что у тебя за дела.
Королев немного испугался и даже слегка побледнел, что было необычно для такого самодостаточного красавца. Повернувшись к Зайцеву, быстро проговорил:
— Познакомьтесь, пожалуйста! Моя жена — Анна Михайловна, а это Лизонькин сослуживец Илья Викторович! — в его красивом баритоне звучали оправдывающиеся нотки, что было весьма странным.
Илья понял, что перед ним мать Лизы. Да, потрясающе эффектная женщина, ничем не хуже дочери. Александр Владимирович склонился к ней и собственнически приобнял за плечи. Заискивающе спросил, заглядывая в глаза:
— Ну что, дорогая, убедилась, что это не ко мне? — Зайцеву показалось, что если бы Королев был собакой, то сейчас изо всех сил вилял бы хвостом, демонстрируя свою преданность.
Анна Михайловна индифферентно повела плечами, одновременно освобождаясь от ненужных объятий.
— Ну, во всяком случае, я нисколько бы ни удивилась, застав здесь очередную Машу или Наташу. Сколько я перевидала их в прошедшие годы!
Королев виновато повесил голову, признавая свои грехи и являя собой воплощенное раскаяние.
— Но ты ввел Илью Викторовича в заблуждение: я тебе больше не жена!
Королев мрачно поджал уголки губ, давая понять, что эту глупую ошибку необходимо исправить в самое ближайшее время. Анна Михайловна, не обращая внимания на его выразительную мимику, с приветливой улыбкой подала гостю ухоженную ручку. Илья несколько растерялся, но, не оплошав, поцеловал ее, низко склонившись перед женщиной, как и положено по этикету.
Александр Владимирович ревниво уточнил, зло сверкнув глазами:
— Вообще-то он пришел к Лизе!
По привычке чуть склонив голову набок, Анна Михайловна так же оценивающе, как до этого бывший муж, посмотрела на незваного гостя. Но пришла к совершенно противоположным выводам.
— Ну, так что же, в чем проблема? Вы пройдете в зал или пригласить ее сюда?
Отец попытался воспротивиться, перегораживая вход крупным телом:
— Ну зачем девочке настроение портить? Она там с Иннокентием Петровичем танцует!
Насмешливо взглянув на бывшего мужа, Анна Михайловна иронично поинтересовалась:
— А что, у нее настроение хорошее? А мне почему-то показалось, что наоборот.
Чувствуя себя лишним, Зайцев решительно перебил их миленький междусобойчик:
— Можно позвать ее сюда? А то я одет неподобающе, чтобы в зал идти.
Анна Михайловна с укором посмотрела на бывшего мужа, понимая, что это его слова.
— Дай-ка мне сотовый!
Тот слабо запротестовал, не решаясь серьезно ей возражать:
— Да где он у меня? Я его с собой не таскаю! — и в подтверждение громко похлопал себя по бедрам.
Она безапелляционно помахала у него перед носом тонким пальчиком.
— Не ври!
По-мальчишечьи дернув плечами, дескать, — не получилось и не надо, я и не хотел, — Королев вытащил из внутреннего кармана пиджака телефон и отдал жене. Анна Михайловна набрала номер и прислушалась. Никто не ответил. Сочувствующе кивнув побледневшему гостю, пояснила:
— Не берет трубку! Наверное, танцует, а телефон в сумочке на стуле, его не слышно из-за громкой музыки. — Переведя взгляд на мужа, предложила: — Может, сходишь и позовешь?
В ответ получила категоричное:
— Ну, вот еще! — Зайцеву почудилось, что Королев здорово боится, что бывшая жена просто уйдет, если он оставит ее без присмотра.
Она с укором пронзила мужа поразительно синими глазами, так похожими на глаза дочери, и снова набрала ее номер под пристальными взглядами обоих мужчин. На этот раз трубку кто-то взял. Анна Михайловна успокаивающе улыбнулась взбудораженному парню и сказала:
— Алло! Лиза, к тебе пришли! Выйди и посмотри сама, кто, пока папочка не отправил твоего гостя обратно. Ждем!
Зайцев почувствовал, как на щеке болезненно задергался мускул и по всему телу на запредельных частотах завибрировали нервы.
Через минуту из зала показалась чарующе прекрасная Лизонька. В темно-синем шелковом платье, обтягивающем тоненькую талию, с затейливой прической и изящным колье с сапфирами на точеной шее, она казалась неземным видением. У Зайцева перехватило дыхание, и он не сразу смог ей сказать:
— Привет!
Побледнев, она молча, явно не веря своим глазам, долго смотрела на него. Не здороваясь, трепетно спросила, боясь надеяться:
— И зачем вы здесь?
Он наклонился к ней и горячо попросил, отчаянно страшась, что она не согласится:
— Пойдем, нам надо поговорить!
Папаша немедля взъерепенился, суматошно хлопая крыльями:
— Куда идти? Как поговорить? В Новогоднюю ночь?! Только через мой труп!
Анна Михайловна властно взяла его под руку, негромко скомандовав:
— Не мешай! — и отвела на пять метров. Дальше не удалось. Он упрямо застыл, широко расставив ноги и не делая больше ни шагу.
Илья настойчиво повторил, глядя Лизе в глаза, истово стараясь ее убедить:
— Одевайся, пойдем!
Она недоверчиво и изучающе посмотрела на него. Наконец, на что-то решившись, тяжело вздохнула и неуверенной походкой пошла к гардеробу. Александр Владимирович кинулся ей вслед, напоминая потерявшегося щенка. Тщетно попытался ее остановить:
— Дочка! Ты куда?!
Лиза чуть дрожащими руками забрала у заинтригованного гардеробщика норковую шубку и позволила подскочившему Илье надеть ей ее на плечи. Александр Владимирович топтался вокруг, не зная, как образумить дочь.
Одеваясь, Лиза ласково его успокоила:
— Я позвоню потом, папа, не волнуйся! — и неловко извинилась перед матерью: — Не скучай, мамочка! С Новым годом!
Мать понимающе подмигнула.
— Конечно, Лиза! Езжай спокойно! С Новым годом, с новым счастьем!
И, не обращая внимания на сраженного подобным поворотом событий отца, пара вышла из здания.
Анна Михайловна с мягкой иронией наблюдала за суетливыми движениями бывшего мужа, не знающего, на что решиться, бежать за непослушной дочерью и безрассудно оставить ее в опасном одиночестве, или махнуть рукой на своевольную Лизоньку и вернуться с ней в зал. В приступе мучительного раздвоения Александр Владимирович горячо воскликнул:
