Он медленно кивнул.
– Наблюдайте. Но если что, в вашем распоряжении будут лучшие из наших коммандос. Нет, они уже в вашем распоряжении!
После разговора я потратил пару секунд, просматривая штатовские газеты, где превозносят двух полицейских, что совершенно случайно проезжали мимо кинотеатра. Когда террористы там устроили бойню, оба тут же применили оружие и уничтожили всех четверых на месте. Не окажись их там, жертв оказалось бы на порядок больше.
Я позвонил, услышал в ответ: «Полиция слушает», – сказал бодро:
– Сержант Килинг?.. Вижу, вы успешно справились!
В ответ послышалась брань и злой голос:
– Это ты тот идиот, что не убедил начальство повыше?
– Не было времени, – пояснил я, – а вы, как ветеран иракской войны, легче на подъем. И, как я и ожидал, успели вовремя.
Он прорычал:
– Как это вовремя?.. Пятеро гражданских убито!
– Зато вы с сержантом Хопкинсом, – ответил я, – перестреляли всех четверых террористов, как только те открыли огонь.
– Но люди погибли, сволочь!
– Главное, – сказал я наставительно, – угроза устранена. А народ… в стране их триста миллионов, и почти все бездельники. Их не жалко. И вообще пятеро убитых – капля в море.
Он прорычал:
– Ублюдок, ты не американец, верно?
– Я позвоню еще, – пообещал я. – Рад, что у вас теперь больше доверия к моим словам. Спасибо за сотрудничество.
И оборвал связь, чтобы не выслушивать такую яростную брань, словно там среди пятерых убитых по меньшей мере его жена и дети, а то и вовсе любимая собака.
В центральном зале как короли расположились Ивар, Данко, Гаврош и Оксана, которую Гаврош именует примкнувшей, то ли напоминая о Шепилове, хотя откуда ему о нем знать, впрочем, нынешняя молодежь как может ничего не знать вообще, так и знать намного больше старшего поколения.
Мне можно и не заходить к ним, все равно вижу, кто что делает, и слышу, кто что говорит. Это не вуайеризм, а нормальное поведение в сверхзасекреченных организациях.
Я включил связь, сейчас мое лицо крупным планом на их центральном экране, сказал сразу всем:
– Выясняйте, кто за этим стоит. Прямых улик вам никто не даст, смотрите: кто поставщик оборудования, кто его заказал, кто оплатил, кто принял и перевез… Возможно, эти люди вообще ни о чем не догадываются, но могут привести к тем, кто принимает на месте и устанавливает в засекреченной лаборатории.
Ивар сказал осторожно:
– Шеф, те тоже, скорее всего, не знают настоящего хозяина.
– Да, – согласился я, – потому нужно собирать все данные, а потом тащить за все ниточки. Какие-то оборвутся, какие-то поведут не туда, но что-то может и выявиться… Для того у нас такой коллектив. Иначе одного Гавроша бы хватило.
Гаврош счастливо заулыбался.
– Как же здорово, это же мы почти шпионы?
– Аналитики, – уточнил я. – Сборщики сведений. А что с ними будут делать те, кому передадим, не наше дело. А теперь за работу!
Я отключил связь еще и потому, что к зданию подъехали и сейчас поднимаются по лестнице еще трое, присланные Мещерским на собеседование.
Он квалифицирует их как специалистов и вообще асов для аналитической работы в Интернете, я торопливо просмотрел их закрытые для просмотра досье, в самом деле работники отличные, спасибо Мещерскому, умеет подбирать лучших. Конечно, кто-то из них будет шпионить за нами, а то и не один, это нормальный процесс для сравнивания информации.
Шпионаж за сотрудниками неизбежное зло в секретных службах, такое практикуется даже в крупных корпорациях, так что я даже не стану пытаться как-то выделить таких в ту или другую сторону.
Всегда будут те, кто помимо сведений о работе, проделанной или еще только планируемой, будет докладывать еще и о настроениях, симпатиях, политических взглядах, планах на будущее и вообще обо всем, что заинтересует внутреннюю службу в самом ГРУ.
Впрочем, вместе с мечами и стрелами одновременно совершенствуются щиты и панцири, так что постараюсь, чтобы Мещерский получал только то, что нужно для нашей успешной работы.
Камеры, установленные у меня дома, позволяют отсюда, из рабочего кабинета, не только следить за моими мышками, могу даже проделывать некоторые простейшие манипуляции насчет корма и температурных преферендумов.
За это время разработал рискованный план замены фрагмента ДНК, не самого испорченного, но указывающего на мою сильную предрасположенность к скоропостижной смерти от рака мозга.
Вообще мозг у меня слабое место. Сильный, но слабый.
В секвенировании генома уже не так важно получить всю карту полностью, как считалось совсем недавно. Важнее прочесть правильно и понять, что в ней записано на самом деле, а не что говорят бойкие ребята, бросившиеся быстрее других, более честных и совестливых, зарабатывать на этой модной штуке.
В первую очередь нас интересует предрасположенность к болезням, а также возможная продолжительность нашей драгоценной жизни. К сожалению, даже лучшие из лучших специалистов не могут сказать не только с точностью, но даже с достаточной вероятностью, чем заболеем и сколько там на роду написано лет, так как геном – это вроде Книги Бытия, в которой записано кто ты, с кем надлежит вязаться для улучшения породы и какой свиньей жить.
Я свой прочел, хотя полдня кровь шла из носа, кровеносные сосудики лопались от перенагрузки, хотя, казалось бы, трудились не они, а вовсю пахала нервная сеть…
После прочтения осторожно попытался заменить пару затертых букв в геноме. Это не всегда получается, даже не сразу узнаешь, получилось ли, это хоть и хай-тек, но не перегоревшую микросхемку заменить на новенькую с гарантийным сроком. Там либо работает, либо перегорело, а здесь хоть и работает, но все хуже и хуже, сравнить можно разве что с фильтром, что начинает пропускать все больше дряни, и можно дожидаться, либо когда совсем откажет, либо заменить чуть раньше…
Вроде бы ничего не изменилось, хотя что может измениться вот так сразу, когда кодируешь себя на более продолжительную жизнь?
Сегодня воскресенье, я дома с утра, весь зарылся в работу, будто карась в придонный ил, на свежую голову заменил еще в двух местах испорченные участки ДНК, нацелился, разохотившись, еще и на третий, но в коридоре прозвенел оставленный там мобильник.
Я сказал громко:
– Сири, попроси подождать!.. Через пару минут подойду.
Мне совсем не требуется открывать дверь, чтобы услышать ее голос и угрожающие нотки в голосе Ингрид:
– Я подожду. Но если он и через две минуты не вытащит свою задницу из кресла перед телевизором…
Две минуты мне понадобилось, чтобы снять стерильный халат, маску и резиновые перчатки, а когда вышел из лаборатории и миновал коридор, Ингрид уже зло и требовательно уставилась на меня с большого экрана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
