— Изабелла, но ведь это катастрофа.
Изабелла вырвала письмо из рук графини и спрятала его в складках платья.
— Это здравый смысл, — отрезала она.
— Что во втором письме? — спросила я.
Графиня развернула пергамент. Это письмо состояло из нескольких кратких строчек. В нем даже не было имени адресата. Я немедленно узнала угловатый почерк Ричарда. В этом письме не было ничего нового, но оно дышало теплом и братской заботой. Я как будто услышала суровый голос Ричарда, убеждающего Кларенса посвятить себя служению Йоркам, с которыми его связывали кровные узы и общие убеждения.
«Тебе нечего делать в лагере Ланкастеров, а все ошибки прошлого будут прощены и забыты. Я с нетерпением жду того дня, когда мы снова будем вместе под знаменами Плантагенетов и Йорков», — завершал свое краткое послание Ричард.
На мгновение я совсем потеряла голову. Меня не волновало ни содержание письма, ни стоящие за ним чувства, а лишь то, что эти слова написаны рукой Ричарда. Это его пальцы, орудующие пером так же умело, как и мечом, начертали эти строки. Я и сама не заметила, как взяла пергамент из маминых рук и, воспользовавшись тем, что она снова переключилась на Изабеллу, сжала его между ладонями, как будто пытаясь впитать хоть малую частичку того, кто его прислал.
— Что он сказал? — вопрошала тем временем графиня. — Что ответил Кларенс на эти предательские предложения?
— Он сказал… — Изабелла прикусила губу, опасаясь новой вспышки гнева графини, но затем продолжила: — Он сказал, что присоединится к Эдуарду, когда ему представится такая возможность. Сейчас он в Англии, а значит, такая возможность у него появилась. Разве вы не понимаете, что я должна быть с ним?
— И что же ты скажешь своему благородному супругу, не способному выполнять свои обещания?
Горькая ирония графини как будто обожгла мгновенно вспыхнувшие щеки Изабеллы.
— Я напомню ему о долге перед графом, — голос Изабеллы дрогнул, но она выдержала пристальный взгляд матери. — Я напомню ему, что он клялся в верности и мне, и графу. Я не предатель.
— Станет он тебя слушать! Я по-прежнему считаю, что тебе нельзя туда ехать.
— Вам меня не переубедить.
Мы ничего не могли с ней поделать. Разве что силой запереть ее в комнате. Изабелла имела право делать то, что считает нужным. И она сделала свой выбор. Она воспользовалась затишьем, которым не пожелала воспользоваться Маргарита. Последовало холодное и грустное прощание. Марджери отправилась в Англию вместе с Изабеллой.
— Береги себя.
Я не знала, что еще сказать сестре.
— До встречи в Англии, — ответила она.
Изабелла не стала упоминать тот факт, что мы можем оказаться во враждебных лагерях. Что мы можем стать врагами. Но в глубине души мне страстно хотелось оказаться на борту отплывающего в Англию корабля. Родные берега казались мне тихой гаванью по сравнению со скалами и отмелями, на каждом шагу подстерегающими меня при дворе Маргариты.
— Ты ей веришь? — спросила я у графини, вместе со мной наблюдающей за маневрами покидающего бухту корабля. — Мы можем быть уверены в том, что Изабелла действительно вступится за нас перед Кларенсом?
— Нет, — от едва сдерживаемого ужаса лицо мамы потемнело. — И я очень боюсь за графа.
Мы стояли на берегу, пока корабль Изабеллы не скрылся вдали и холодный ветер не вынудил нас искать укрытия. Изабелла уплыла в Англию, и мы понятия не имели, в чьем лагере она окажется. Она увезла с собой письмо Эдуарда, но забыла о послании Ричарда, оставшемся у меня в руках. Моя сестра так увлеклась спором с графиней, что не заметила, как я спрятала второй пергамент в рукав платья. Если бы она хватилась письма, я бы тут же его вернула, заявив, что оставила его у себя по рассеянности. Но она этого не сделала, поэтому письмо осталось у меня. Я проявила непростительную беспечность и глупость! Разве я не знала, что моя комната и все мои вещи регулярно обыскиваются по требованию королевы?
Мне это было отлично известно, и все же я сохранила письмо. Ослепленная не утихающей болью, вызванной осознанием того, что никогда больше мой жизненный путь не пересечется с дорогой Ричарда Глостера, что время сотрет воспоминания, но не тоску об утраченной любви, я похитила письмо Ричарда и постоянно его перечитывала. Я делала это не ради его содержания, но ради исходящей от него братской заботы о благополучии близкого человека. Ради воспоминаний, которые оно пробуждало. Я так нуждалась в напоминании о его любви и поддержке в этом злобном и враждебном окружении. И пусть письмо не было адресовано мне. Более того, оно вообще никак меня не касалось. И все-таки я его сохранила и утешалась лицезрением предмета, которого касался Ричард. Когда я держала письмо в руках, он как будто становился ближе и доступнее. Я касалась написанных его рукой строк и вспоминала. Забыв о гордости, я не могла отказаться от этого напоминания. Ведь у меня почти ничего от него не осталось.
Я хранила письмо Ричарда под сорочками в комоде для белья. Какая безрассудная беспечность! Я не сразу заметила его исчезновение. Но не заметить обрушившуюся на мою голову ярость королевы было невозможно.
Меня вызвали к Маргарите.
Королева по своему обыкновению восседала за столом. Перед ней были разложены какие-то документы и письма. Я сразу ощутила витающую в воздухе опасность. Едва войдя в комнату, я чуть не задохнулась от окутавшей меня ненависти. Это заставило меня мгновенно насторожиться и занять оборонительную позицию. Фрейлины, как по команде, повернулись в мою сторону, и на их лицах я прочитала нетерпеливое ожидание. Принц стоял по правую руку от матери. Он едва сдерживал гнев, и я поняла, что ожидать от него пощады не стоит.
— Итак, миледи Анна… — голос Маргариты зазвучал на чарующе низкой ноте, — что ты можешь сказать в свое оправдание?
— Я чем-то прогневала ваше величество? — Я попыталась унять бешено бьющееся сердце, но все мои внутренности свело от ужаса.
— Прогневала? Какое избитое слово! — полоснула она меня презрением, словно хлыстом. — Я изо всех сил пытаюсь подавить омерзение, которое испытываю к твоей персоне. А тебе следовало бы упасть на колени и умолять о прощении.
— Что я сделала не так, ваше величество?
Я подобралась, готовясь к худшему. Когда она указала на пол, я опустилась на колени.
— Я еще не знаю, что ты сделала. Вполне возможно, что ничего. — Ее губы изогнулись в ироничной усмешке. — Мы нашли вот это. — Маргарита взяла со стола письмо Ричарда и помахала им в воздухе. — Что ты можешь об этом сказать? Ты узнала это письмо? Насколько я понимаю, оно написано Ричардом Глостером. Оно было спрятано среди твоих вещей. Он тебе его прислал?
