Читаем без скачивания Юлий Цезарь - Сергей Утченко

Таков рассказ автора «Африканской — войны». Описания этого сражения более поздними авторами еще лаконичнее (быть может, только за исключением Диона Кассия), но содержат ряд «разночтении» и заставляют предполагать использование нескольких источников, до нас явно не дошедших. Так, Аппиан в отличие от вышеизложенной версии говорит о затяжном характере сражения (до позднего вечера) и о победе, давшейся с трудом. Плутарх прямо указывает на существование различных версий: по одной из них Цезарь вообще не принимал никакого участия в деле, так как перед началом боя у него начался припадок эпилепсии. Тот же Плутарх приводит несомненно преувеличенную цифру потерь помпеянцев убитыми: 50 тысяч человек.

Оставив после сражения три легиона у Тапса для дальнейшей осады города (и два легиона у г. Тиздры), Цезарь с остальными силами спешно двинулся по направлению к Утике. Это был последний оплот помпеянцев. Комендант Утики Катон сумел превратить город в надежную крепость и собирался, видимо, оказать Цезарю стойкое сопротивление. Но население Утики ему не сочувствовало, а все те, кто открыто поддерживал помпеянцев, были в панике и помышляли о бегстве.

Учтя общую ситуацию, Катон понял бесперспективность и безнадежность сопротивления. С этого момента он не пытался никого переубеждать или задерживать, наоборот, оказывал содействие всем, кто хотел бежать, выделяя суда, снабжая припасами на дорогу. Когда к Утике подошел помпеянец Марк Октавий с уцелевшими двумя легионами и направил к Катону своего человека с предложением о разделе власти и командования, то Катон только сказал, обращаясь к друзьям: «Можно ли удивляться тому, что наше дело погибло, если властолюбие не оставляет нас даже на самом краю бездны!»

Трагический и вместе с тем славный конец этого стойкого и последовательного борца за сенатскую республику, этого непримиримого врага Цезаря, этого ярого адепта стоического учения произвел на современников (да и на ближайших потомков!) неизгладимое впечатление. Последние часы Катона описаны в источниках куда более подробно и более красочно, чем, например, битва при Тапсе.

Поужинав, как обычно, с друзьями и отправляясь ко сну, Катон, ни в чем не отступая от своих привычек, обнял сына и сердечно попрощался с присутствующими. Войдя в спальню, он обнаружил, что меч, всегда висевший в его изголовье, куда — то исчез. Тогда он стал требовать, чтобы меч ему вернули, и в гневе кричал, что домашние предают его врагам, ибо чем он сможет защитить себя, если враг внезапно вторгнется ночью. Убедив вернуть ему меч (или кинжал), он спокойно лег и перед сном решил перечитать диалог Платона о бессмертии души (т. е. «Федон»). После этого он крепко заснул: даже за дверьми спальни слышен был его храп, а проснувшись под утро, нанес себе удар мечом в живот, ниже груди.

Однако ему не удалось убить себя сразу. В предсмертных муках он упал с кровати, опрокинув стоявший рядом столик. Рабы, дежурившие у дверей, услыхав шум, подняли тревогу, в спальню ворвались сын и друзья. Катон лежал на полу, в луже крови, с вывалившимися внутренностями. Но он еще был жив, и врачи попытались его спасти. Его уложили в постель, вправили внутренности и даже зашили рану. Но, очнувшись, он сумел улучить момент и, разорвав швы, разбередил свою рану, «как зверь», разбросал внутренности и в страшных мучениях испустил дух.

Покончив таким образом счеты с жизнью, Катон, несомненно, лишил Цезаря огромного нравственного наслаждения даровать ему эту жизнь. Он предвидел возможность такого акта милосердия со стороны Цезаря и еще раньше говорил, что не хочет быть обязанным благодарностью тирану, тем более что любой поступок тирана не может считаться ни законным, ни справедливым.

Судьба остальных видных помпеянцев была различной. Многие из них, отнюдь не по примеру Катона, решили все же прибегнуть к испытанному милосердию Цезаря и получили прощение, но наиболее непримиримые бежали, рассчитывая продолжать борьбу. Однако не всем это удалось. Фауст Сулла и Луций Афраний, пытавшиеся через Мавританию добраться до Испании, попали в руки Публия Ситтия, который, разбив одного из полководцев Юбы, двигался по направлению к Утнке. По приказу Цезаря они оба были умерщвлены. В руки того же Ситтия попался в результате морского сражения и главнокомандующий всеми силами помпеянцев — Метелл Сципион. Он пытался достичь Испании морским путем, но, попав теперь в плен, покончил с собой. Что касается царя Юбы, то он вместе с Петреем бежал в одну из своих резиденций, в город Заму, где находились его жены и дети и куда были свезены все его богатства. Однако жители Замы отказались впустить в город царя и его спутников и даже обратились к Цезарю за помощью. Ни один город, ни одна община не приняли беглецов, и они оба решили покончить жизнь единоборством. Удалось благополучно достичь Испании лишь Лабиену, Атию Вару и обоим сыновьям Помпея — Гнею и Сексту.

Африканская кампания была окончена. Следовало урегулировать некоторые дела и отношения, что Цезарь и выполнил со свойственной ему быстротой и определенностью. Нумидийское царство, т. е. бывшие владения Юбы, было превращено в провинцию «Новая Африка», и наместником этой провинции в ранге проконсула назначен Саллюстий. Некоторые области Нумидии были отданы в управление Ситтию как награда за помощь и за успешную борьбу с Юбой. На ряд африканских городов и общин была наложена солидная контрибуция: жители Утики (в основном богатые граждане, содержавшие войско помпеянцев) должны были выплатить 200 миллионов сестерциев в течение трех лет, жители Тапса также выплачивали контрибуцию в 200 миллионов сестерциев, а, например, жители Лептиса были обложены ежегодными поставками трех миллионов фунтов (10 тысяч гектолитров) масла.

Как и в начале гражданской войны, так и теперь, в ходе африканской кампании, отношение отдельных общин и городов продолжало оказывать существенное влияние на ход самой кампании. Так, городские власти и население Гадрумета явно поддерживали помпеянцев. Но зато, когда войско Цезаря двигалось от Гадрумета к Руспине, к нему начали обращаться посольства из ряда городов и укрепленных пунктов, обещая выполнить все его требования, предлагая помощь продовольствием. То же самое повторилось под Лептисом.

Когда Цезарь разослал по городам провинции специальные письма, подтверждающие его прибытие в Африку, то к нему из разных мест стали сбегаться «знатные люди», к которым его противники относились якобы с большой жестокостью. Неоднократны сообщения о перебежках к Цезарю нумидийцев и гетулов, бывших в свое время клиентами Мария. Цезарь опирался в этих случаях на наиболее знатных и «образованных», направляя их с письмами к согражданам, причем в конечном счете эти акции привели к выступлению гетулов против Юбы. Заключительным аккордом событий была перебежка в лагерь Цезаря знатных гетулов из царской конницы со своей прислугой и лошадьми.

Еще до битвы при Тапсе к Цезарю обратились жители города Ваги, обещая помощь и прося о присылке гарнизона. Табенцы, обитавшие в самой дальней приморской области царства Юбы, неожиданно восстали, перебили царский гарнизон и направили к Цезарю послов с просьбой о поддержке. После Тапса переход на сторону Цезаря, как и всякие посольства, обращения, просьбы о помощи, — все это приобрело массовый характер. Жители Замы, не пуская в город своего царя Юбу, направили срочное посольство к Цезарю, дабы он избавил их от осады города царскими войсками. Цезарь откликнулся на этот призыв и выступил с конницей по направлению к Заме. По дороге к нему обращалось «много вождей и царского войска», а когда он прибыл в Заму, то к нему явились «почти все царские всадники». Смерть Юбы окончательно решила и эти вопросы.

Итак, война, казалось, была окончена. Еще до возвращения домой в самой Африке Цезарь провел частичную демобилизацию. По всей вероятности, он увольнял из армии тех, кого считал наиболее беспокойным элементом, и поселил уволенных в двух приморских городах в качестве римских колонистов. После этого он 13 июня отплыл из Утики, провел около двух недель в Сардинии, оттуда направился уже в Италию, но вследствие плохой погоды и бурь, которые подолгу задерживали его в гаванях, прибыл в Рим довольно поздно: только 25 июля 46 г.

7. Диктатура Цезаря

То, чего Цезарь с присущей ему энергией, умом, а также неразборчивостью в средствах добивался еще в годы своего постоянного пребывания в Риме — власти и первенствующего положения, и то, чем ему, несмотря на все старания, так и не удалось тогда овладеть, было потом достигнуто сравнительно легко и без каких — либо срывов или неудач за время его отсутствия. Как это ни парадоксально звучит, но Цезарь овладел Римом, только покинув Рим.

И действительно, после своего отъезда в Провинцию в марте 58 г. Цезарь не появлялся в Риме целых девять лет — вплоть до того момента, когда он вступил в город после бегства Помпея из Брундизия, т. е. фактически уже став господином всей Италии. Но на этот раз он пробыл в городе, как уже говорилось, всего несколько дней!. В дальнейшем, в ходе гражданской войны, он появлялся в Риме еще несколько раз, но всегда на недолгие сроки. Так, второй раз за время войны он оказался в Риме в конце 49 г., после завершения испанской кампании. Здесь он вступил в свои диктаторские полномочия; пробыв, однако» диктатором всего одиннадцать Дней, Цезарь отбыл в Брундизий, откуда 4 января 48 г. переправился на Балканский полуостров (Эпир).