Читаем без скачивания Юлий Цезарь - Сергей Утченко

Это «Письмо», обращенное уже к фактически единодержавному правителю Рима, существенно отличается и по своему содержанию, и по манере изложения от более раннего «Письма». Оно короче, в нем отсутствует исторический экскурс, в нем нет апелляций к прошлому в поисках исторического обоснования причин упадка, в нем проекты реформ не приведены в столь строгое соответствие с причинами разложения, как это было сделано в первом «Письме». Вместе с тем оно гораздо эмоциональнее, в нем явственно проступают и взволнованность автора и его опасения.

Позднее «Письмо» также начинается с восхваления заслуг Цезаря и с традиционного «домогательства благосклонности» (captatio benevolentiae). Затем Саллюстий уделяет много места и внимания описанию ужасов гражданской войны. Причиной же упадка теперь оказывается моральное несовершенство граждан, их нравственное разложение, и прежде всего страсть к деньгам, корыстолюбие. Достичь истинного величия как отдельному человеку, так и государству в целом возможно лишь одним путем — путем нравственного самоусовершенствования.

Поскольку основной причиной упадка оказывается непомерная алчность, то в первую очередь Саллюстий предлагает уничтожить роскошь и любовь к деньгам. Однако добиться этого, восстановив древние законы и обычаи, уже невозможно в силу слишком далеко зашедшего разложения общества. Существует лишь один выход: следует, как ни трудно это сделать, уничтожить ростовщичество. По существу это главная реформа, выдвигаемая Саллюстием в позднем «Письме». Вслед за тем он перечисляет ряд второстепенных предложений, не давая себе даже труда развить их или обосновать. Тут и уничтожение торга должностями (который, впрочем, прекратится сам собой, как только исчезнет страсть к деньгам), и меры по обеспечению безопасности в Италии, и регулирование срока военной службы, и предложения по раздаче хлеба ветеранам. Этими предложениями исчерпывается программа реформ Саллюстия, изложенная им в более позднем «Письме».

Центр тяжести в этом «Письме» перенесен по существу на то, что раньше имело для Саллюстия чисто внешнее, «декоративное» значение, выступая лишь как «примета жанра», — на captatio benevolentiae. Все «Письмо» пронизано поэтому призывами к Цезарю не обращать во зло завоеванную им власть, но воспользоваться ею с милосердием, ради восстановления добрых нравов. Но об этом достаточно подробно уже говорилось.

Таковы два «Письма» Саллюстия к Цезарю. Поскольку в письмах изложены проекты определенных реформ, их довольно часто называют «Письмами об устройстве государственных дел» (de re publica ordinanda) и сопоставляют с другим любопытным памятником — речью Цицерона по поводу возвращения Марка Марцелла из изгнания. Это — благодарственная речь, произнесенная знаменитым оратором в сенате (сентябрь 46 г.) после долгого перерыва в связи с эффектным помилованием, которое Цезарь даровал своему старому врагу. Конечно, то был не просто акт гуманности, но и определенный политический шаг, поскольку Цезарь в это время уже не мог положиться только на свое прежнее окружение и потому искал контактов даже с олигархическими кругами сената, явными «республиканцами».

Мы не собираемся сейчас излагать полностью содержание речи Цицерона. Нас, собственно говоря, интересуют лишь те ее части, где выдвигаются определенные предложения реформ, которые в свою очередь могут быть сопоставлены с проектами Саллюстия. Рассматриваемая под этим углом зрения речь Цицерона по существу основывается на двух наиболее существенных для самого автора моментах: на выражении благодарности Цезарю за проявленное им великодушие и на настойчивых обращениях к тому же Цезарю заняться «упорядочением» государственных дел, пришедших в расстройство в результате гражданской войны.

«Таков твой жребий, — говорит Цицерон, — тебе следует потрудиться, дабы установить государственный строй и самому затем наслаждаться им в тишине и спокойствии». Или; «Потомки, несомненно, будут поражены, слыша или читая о тебе как о полководце, наместнике провинций, о Рейне, Океане, Ниле, о бесчисленных сражениях, невероятных победах, о памятниках, о празднествах и играх, о твоих триумфах. Но если этот Город не будет укреплен твоими заботами и установлениями, то твое имя будет только блуждать по всем градам и весям, но постоянного местопребывания и определенного обиталища оно иметь не будет». И затем подчеркивается, что даже среди будущих поколений возникнут большие разногласия при оценке деятельности Цезаря, если только эта деятельность не увенчается тем, что он окончательно потушит пожар гражданской войны.

Подобное построение речи действительно в чем — то сближает ее с «Письмом» Саллюстия. В литературе уже указывалось, что в этой речи Цицерона, как и у Саллюстия, к благодарности, высказываемой Цезарю, тесно примыкает напоминание о том, что по окончании гражданской войны выдвигается новая и, пожалуй, еще более великая задача — восстановление римского государства. Цезарь должен ее выполнить, а средства осуществления оказываются примерно теми же, что предлагал в своих «Письмах» Саллюстий. Это упорядочение судов, восстановление кредита, обуздание излишеств и разврата, забота о грядущем поколении, а также «связывание» суровыми законами всего того, что распалось и разрушилось за это время, т. е., иными словами, программа «нравственной регенерации государства и народа».

Таким образом, речь Цицерона за Марцелла и «Письма» Саллюстия к Цезарю могут быть сравнимы друг с другом как по общему духу этих памятников, так и по тем конкретным предложениям, которые выдвигаются обоими авторами. Насколько же правомерна та и другая линия этих сопоставлений? Нам представляется, что если эти памятники, несомненно, близки по общим «установкам», общим целям и общему их «настроению», то, когда речь заходит о конкретных проектах и предложениях, ответ должен быть более осторожным, вернее, более дифференцированным.

Так, проекты реформ, изложенные в раннем «Письме» Саллюстия, никак не могут быть сведены только к задачам нравственного возрождения. В этом «Письме», как мы видели, реформы сгруппированы самим Саллюстием по двум основным разделам или направлениям: обновление народа и обновление сената. И если обновление сената еще может быть достигнуто мерами, близкими к «нравственным» реформам, т. е. введением тайного голосования (при одновременном увеличении числа сенаторов), то во главу проектов и мер по обновлению народа Саллюстий выдвигает аграрную реформу, что уже едва ли укладывается в рамки только «нравственной регенерации».

Кроме того, нельзя забывать о существовании достаточно четкой грани между ранним и более поздним «Письмами» Саллюстня, т. е. следует учитывать как изменение отношения автора к своему адресату, так и изменение самих проектов реформ. Если на основании более раннего «Письма» вполне закономерен вывод, что Цезарь был в то время для Саллюстия единственным политическим деятелем, на которого он возлагал надежды, связанные с реформой государственного строя, то в позднем «Письме» явственно проступают черты неуверенности и даже разочарования в Цезаре. Что же касается самих проектов реформ в более позднем «Письме», то они носят довольно поверхностный характер и сводятся к ближайшим практическим мероприятиям, из которых самым серьезным следует считать предложение об искоренении ростовщичества.

Наряду с этим можно отметить и другую тенденцию. Действительно, теперь, т. е. ко времени вторичного обращения к Цезарю, Саллюстий основной причиной упадка и разложения римского общества уже считает нравственное несовершенство граждан. Это принципиально важный момент. Таким образом, Саллюстнй в какой — то мере подходит к программе «нравственной регенерации» общества, что сближает его позиции — ко только с этого момента! — с позицией Цицерона, нашедшей свое отражение в благодарственной речи за Марцолла.

Остается выяснить вопрос о том, насколько практическая деятельность Цезаря в целом соответствовала или, наоборот, не соответствовала теоретическим «установкам» и конкретным предложениям, сформулированным Цицероном и Саллюстием. Нам уже приходилось отмечать, что внутриполитическая деятельность Цезаря между 50 и 46 гг. не только не совпадала с предложениями Саллюстия, но иногда и прямо противоречила смыслу его проектов. Что же касается соответствия деятельности Цезаря программе «нравственной регенерации» римского общества, изложенной в речи за Марцелла, то хотя и высказывался взгляд, что данная программа нашла свое отражение в законодательстве не только Цезаря, но и Августа, мы склонны думать, что серьезные основания для подобного вывода отсутствуют. Они отсутствуют хотя бы уже потому, что «программа регенерации», как в этом очень нетрудно убедиться, изложена Цицероном в столь общем виде и вместе с тем столь лапидарно, что она никак не может служить материалом для столь далеко идущих сопоставлений.