все же вынуждены с ним согласиться. Видать, прижало их всех крепко».
Протянув руку, Острой взял с блюда жареную курицу и с хрустом отломил половину. Оторвав зубами изрядный кусок, он утер текущий по бороде жир.
— Говорят, эта зима была удачной для вас. — Его взгляд уперся в руголандцев. — Суми приструнили и тонгров отделали.
Рорик, глотнув из чаши, ответил на вызывающий взгляд:
— Было. Грех жаловаться.
Острой вдруг расплылся в натянутой улыбке.
— Тут не поспоришь. Руголанд воевать умеет. — Его широкоскулое лицо повернулось к своим, показывая, кому в первую очередь предназначались эти слова.
Спорить никто и не собирался. Гости продолжали усиленно жевать, заполняя всю горницу звуком работающих челюстей. В отличие от хозяев, руголандцы ели немного. Мысль о том, что любой отправляемый в рот кусок может быть отравлен, никак не способствовала аппетиту. Они с напряжением ждали, когда же венды перейдут к делу.
Всеобщее молчание вновь нарушил Острой.
— Вот без обид, конунг. Ты человек уже не молодой, а жены у тебя нет. Почему? Неужто не думаешь о сыне? О том, кто род твой продолжит?
Чего Рорик не выносил, так это когда к нему лезли в душу. Вспыхивал он мгновенно, но сейчас сдержался, уловив за словами венда не одно пустое любопытство. Переглянувшись с Фарланом, он ответил неспеша, словно отвешивая каждое слово.
— Для продолжения великого рода Хендрикса не каждая женщина подойдет.
— Понимаю, — тут же отозвался Острой, и все присутствующие тоже согласно закивали: невеста должна быть родовитой, а приданое — достойным.
Взгляды вендской старшины повернулись во главу стола, давая Торвану понять, что пришло его время, и тот, огладив ухоженную бороду, произнес:
— Мы спрашиваем не просто так, чтоб языком потрепать. Я предлагаю тебе, Рорик, породниться. Моя старшая дочь уже на выданье, и я готов отдать ее тебе в жены.
Предложение ошеломило руголандцев. Требовалось время все обдумать, ибо понять сразу, что заставило вендов пойти на такой шаг, было невозможно.
Как ни пытался Рорик сдержать эмоции, они не укрылись от опытного взгляда посадника.
— Я вижу, ты ищешь подвох, конунг. — В глазах Торвана мелькнула насмешливая искра. — Не ищи, его нет. Я буду честен с тобой. У нас, Озерных племен, сейчас непростые времена. Нас давят со всех сторон. Тонгры с востока опустошают наши земли, а братья вместо помощи сами норовят вцепиться в загривок. Белые венды этой зимой взяли на щит наш торговый острог. Залеские берут непомерную виру с наших торговых людей и мутят смуту среди озерных племен. В наших рядах не хватает единства, чтобы ответить всем сразу, а враги рвут нас по частям.
Вот теперь для Рорика все встало на места: «Свои достали настолько, что они готовы договариваться с кем угодно, лишь бы отомстить. Чистый торг. Им нужна моя сила, а взамен предлагают девку. Маловато».
Он поднял тяжелый взгляд на Торвана.
— Допустим, я приму предложение. Что мне с того?
В ответ окрысился Острой:
— Значит, родство с нами для тебя ничего не значит?
Несдержанность вождя заставила посадника недовольно поморщиться.
— Не горячись, Острой, — Торван сурово посмотрел на родича. — Наш гость дело говорит. Девка ценна не только красой своей, но и приданым.
Разумные слова старшего сразу всех успокоили. Разговор переходил в чисто деловое русло, а это совсем иное дело. Тут все будто начиналось с чистого листа, и кровавая вражда прошлого отодвигалась на второй план.
Посадник этот настрой сразу почувствовал, и в его тоне прибавилось уверенности.
— Твой отец хотел поставить хольм на нашей земле. — Торван помолчал, решая, как лучше сказать, и продолжил. — Ему не удалось, а ты сможешь. Как члену моей семьи я дам тебе право поставить острог рядом с Хольмгардом. Станешь одним из военных вождей Озерных вендов, а за помощь мы будем отдавать тебе десятину с каждой весенней ярмарки.
Условия были неплохие. Рорик быстро прикинул количество мест на торговом поле и сколько город получает с каждого. Десятая доля получалась поболе, чем вся добыча за зиму, включая полюдье с суми.
Он глянул на своих ближников, но так, для порядка — учить его торговаться нужды не было. Главное правило всех переговоров он знал как никто — какими бы не были первоначальные условия, сразу соглашается на них только полный олух.
Рорик положил тяжелую ладонь на стол, словно припечатывая каждое слово.
— Предложение хорошее, спору нет. Премного благодарен вам за уважение и доверие, но мне не подходит.
Недовольное бурчание пробежало по лавкам, но Торван остался спокоен. Он знал Рорика лично, а слышал о нем еще больше, чтобы подумать, будто тот согласится сразу. Тому же Острою, что убеждал всех, что рокси обеими руками ухватятся за предложение, он еще тогда сказал: «И не надейся. На руголандцев положиться можно, для них данное слово свято, но они волки и аппетиты у них волчьи. Уж коли решили связаться с ними, то приготовьтесь заплатить по полной».
Теперь ему оставалось только включиться в игру и проявить терпение.
— Если ты говоришь, что предложение хорошее, то что же не устраивает?
Вместо Рорика ответил Озмун:
— Хендрикс не может быть одним из вождей. Рорик Хендрикс — конунг и должен им оставаться.
Теперь уже старшины заворчали в открытую:
— Конунгов у нас отродясь не бывало!
— Венды — народ вольный. Нам конунги на шее не нужны!
Фарлан шепнул что-то на ухо Рорику, и, получив утвердительный кивок, прервал недовольный гул:
— Венды не хотят конунга… Хорошо. Но ведь есть еще вольный город Хольмгард. Пусть Рорик будет военным конунгом Хольмгарда. Это ведь всего лишь название — суть не меняется.
Прикрыв глаза, Торван подумал: «Хитер». Но компромисс в целом его устраивал: скрытая опасность могла отозваться позднее, а военная помощь была нужна прямо сейчас. Он поднял руку, призывая к вниманию.
— Фарлан говорит дело. Город хоть и наш, но по закону вольный. Раз может выбирать себе посадника, то почему бы и конунга не выбрать.
Все затихли, обдумывая услышанное, но это оказалось еще не все. Суровый голос Рорика вновь нарушил возникшую тишину:
— Одной десятины мало. Я хочу такую же долю и с осенней ярмарки тоже.
Совет ответил полным молчанием, а посадник бросил на гостей недобрый взгляд.
— Не много ли, конунг?
— Вам решать. — Рорик поднял глаза на сидящих напротив вендов.
Торван для вида тяжело вздохнул. Цена была приемлемая, но и соглашаться без
