class="p1">Грозно нахмурив брови, он надвинулся на племянника.
— Повторяю! Что ты здесь делаешь?
Ольгерд молчал, потому что сам не мог ответить на этот вопрос. Зачем он действительно пришел? Поговорить. И ради этого готов был залить всю площадь кровью. «Но ведь не я же начал? — попытался он оправдаться перед самим собой. — Я ничего такого не думал. Они сами полезли. Я хотел только увидеть ее».
Давая Ольгерду передышку, вперед выскочил тот самый парень, что начал драку. В пылающих глазах, обращенных к посаднику, горела жажда справедливости.
— Рокси покалечил моего друга, сына кузнеца Ярилы, а его, — указательный палец ткнул в другого приятеля, — чуть не зарезал. И вообще, на все общество с ножом кидался, как лютый зверь!
К уху Торвана склонился один из его ближников и что-то торопливо зашептал. Городской голова молча слушал, лишь изредка кивая, а когда тот закончил, поднял суровый взгляд на орущего парня.
— Рокси, как ты говоришь, дикий зверь, — в голосе Торвана послышались отзвуки затаенной грозы, — а вы, стало быть, безобидные овечки. Я спрошу тебя только об одном: кто первый ударил?
— Не так… — Парень суетливо попытался вывернуться. — Не так все было, он сам…
Посадник грозно оборвал невнятное бормотание:
— Я жду ответа. Кто?
Из толпы вдруг раздался крик в поддержку своего:
— А чего рокси в городище приперся? Его сюда не звали! Уговору такого не было!
Голова Торвана дернулась в ту сторону, и его взгляд злобно уставился на крикуна.
— Какого уговора⁈ Если ты, Ярила, кого-то боишься, так закрывай ворота и садись в осаду. А у нас весенняя ярмарка! Праздник! Хольмгард открыт для всех торговых гостей, и рокси — такие же гости, как и остальные. Разве не так⁈
Его взгляд обвел толпу, и на лице вдруг расплылась широкая улыбка.
— Мы, венды, никого не боимся! И в доме своем гостю всегда рады и зла не чиним — таков наш закон. Так⁈
Этот человек умел общаться со своим народом и тонко чувствовал, когда и куда надо нажать. Вот и сейчас в ответ из толпы послышались смешки.
— А что, у Ярилы забор вон какой и ворота дубовые — он любую осаду выдержит!
— Закроется, и будет гостей торговых молотом гвоздить!
Теперь народ уже вовсю потешался над злобно щурящимся кузнецом. Все словно враз забыли, зачем они высыпали на площадь с оружием и дрекольем.
— Это все бабы! Вой подняли, а из-за чего⁈
— Молодежь поцапалась, а крику-то…
Настроение на площади сменилось, и Ольгерд поразился, насколько быстро эти люди перешли от беспощадной ярости к добродушному веселью. Он мог бы вздохнуть свободно, если бы гневный взгляд дяди по-прежнему не жег ему затылок. Теперь, когда венды вроде успокоились, нужно было поворачиваться и держать ответ.
Ольгерд вскинул взгляд и вдруг увидел ее. Лада стояла у калитки на том самом месте, словно и не пропадала никуда. Эта тоненькая фигура у мощного резного столба, эти огромные синие глаза, смотрящие на него с лукавой насмешкой, как будто развеяли туман в его голове, и все стало предельно ясно.
Обернувшись, он уже спокойно встретил гнев конунга.
— Ты спрашивал, зачем я пришел сюда. — В голосе Ольгерда послышалась твердая уверенность. — Так я скажу.
Его рука вдруг вытянулась в сторону Лады.
— Я пришел за ней.
Головы всех присутствующих одновременно повернулись в сторону девушки, так что гулкий шорох прокатился над площадью.
Фарлан скривился, предчувствуя беду, а Рорик в непонимании вскинул на племянника глаза.
— Что это значит? Ты в своем уме?
Не отвечая конунгу, Ольгерд резко шагнул к посаднику и склонился в глубоком поклоне.
— Вождь Озерных вендов Торван, я, Ольгерд Хендрикс, прошу у тебя руку твоей дочери!
Если бы небо сейчас обрушилось на землю, то и тогда все были бы поражены меньше. Растерянный взгляд Рорика метнулся к Торвану, словно объясняя: «Я сам ничего не понимаю!» И хотя Рорик ни секунды не сомневался, что посадник откажет, на миг у него в душе вспыхнул страх, тут же сменившийся яростью: «Как он посмел! Без одобрения старшего, без моего разрешения! Этот неблагодарный мерзавец даже позволения не спросил!»
В наступившей тишине в голове Торвана заметались самые противоречивые мысли: «Что это? Какой-то хитрый ход Рорика? Хочет отказаться? Тогда почему так сложно?» Секундная растерянность в глазах конунга подсказала, что тот, скорее всего, действительно ни при чем, и заставила ехидно усмехнуться в душе: «Вот тебе и хваленый порядок Руголанда! Не такие уж вы и железные, какими хотите казаться!»
Решив для себя, теперь он подыскивал слова, как бы отказать юноше помягче. Ведь племянник конунга и сам Хендрикс, возможно, даже будущий конунг. Ссориться с таким не хотелось, но Озерным вендам нужны были воины Руголанда, а не зеленый, хоть и родовитый юнец.
На всякий случай он бросил взгляд в сторону дочери и кроме растерянности ничего не прочел на ее лице. «Что ж, — успел он подумать, — значит, сюрпризов ждать не приходится».
Лицо посадника расплылось в широкой добродушной улыбке.
— Опоздал ты, юноша. Просватана уже Лада.
В душе Ольгерда словно оборвалась натянутая до предела струна.
— Как⁈ — О таком варианте он даже подумать не мог. — За кого?
Проклиная про себя глупого юнца, Торван твердым шагом направился к Рорику. Не так он видел этот момент, и не так все должно было случиться. Ему хотелось подготовить народ, обставить обряд со всей торжественностью и пышностью, чтобы каждому стало ясно — это не только обручение конунга с его дочерью, но военный союз Руголанда и Озерных вендов.
«Ну, зато это события уж точно не скоро забудут», — с самоиронией отметил посадник, беря за руку Рорика и подзывая дочь.
— Жители Хольмгарда и все гости города! — Он с усилием вложил девичью ладонь в руку конунга. — Сегодня я счастлив объявить вам о помолвке моей дочери Лады с конунгом Истигарда Рориком!
— Слава Торвану! Слава Хольмгарду! — закричали вокруг ближники и дружина, а народ на площади, оторопевши, молчал.
Нестройные крики затихли, и из толпы вдруг донеслось:
— О как! Недолгая же у тебя память, Торван.
Выцепив глазами кричавшего, посадник еще шире растянул на лице улыбку.
— Кто старое помянет, тому глаз вон! Надо смотреть в будущее, а не копить прошлые обиды.
И словно отметая все недовольство, махнул рукой.
— В честь столь радостного события я приглашаю
