Читаем без скачивания Призраки Пустоши - Сергей Зайцев

Мир вокруг замер на сотые доли секунды.

Мгновенная оценка ситуации.

Семик, распластанный на спине, с раскинутыми руками, словно сломанная кукла, неизвестно жив ли. В двух шагах – Шайя, на боку, скорчилась в позе зародыша, рука все еще сжимает игломет. Пилотник на спине слабо дымится. Лица не видно. И перегоревший лоцман ничего не может сообщить о ее состоянии. Она должна быть жива. Обязана. Иначе все зря. Лайнус – сидит, прислонившись спиной к стене, явно в сознании, но взгляд его словно остановился, обратившись внутрь, а грудная клетка не движется – не дышит? Капрал валялся дальше всех – словно пухлая груда тряпья. Оружием он так и не успел воспользоваться, горе-воин…

Цун.

Петр обернулся и сразу все понял. Понял, что Цун сделал, осознав, что гибнет. Застопорил командой намертво экзоскелет доспехов. Превратил себя в статую, посылающую огонь в автоматическом режиме, когда его плоть уже распадалась пеплом, и разрушительной силе огня сопротивлялся только металл… Он так и остался стоять на колене, с плазмоганом наизготовку, даже гравитационный удар не смог его сбить с ног, но оружие его уже умолкло, исчерпав заряды, и броня его дымилась. Мир его праху, Цун действовал, как стопроцентный сонгерданец… было честью находиться с тобой рядом…

И чужаки. Их было много вокруг, не меньше двух десятков, и вышагивали они среди распростертых тел людей, словно хозяева жизни. Четверо окружили сражающуюся Зайду – единственную, которой каким-то немыслимым чудом, или высшим, запредельным напряжением сил удалось остаться на ногах, и на их фоне рослая бикаэлка сама выглядела карликом. Таких причудливых тварей, словно сконструированных в замке Франкенштейна безумной фантазией создателя, Петр еще не видел. Огромные трехметровые фигуры, им было тесно в этом туннеле. Раскачиваясь и причудливо изгибаясь всем телом и конечностями, с совершенно невероятными узлами и сочленениями, они вышагивали на двух ногах, но их ассиметричные тела сложно было назвать человекоподобными.

Петр наметил цель – «лакар», вырвавшись из рук после гравитационной оплеухи, валялся в трех метрах от него, среди трупов двух чужаков, сраженных бикаэлкой. К нему еще нужно было пробиться. Пилот сорвал с бедра вибронож и мир снова пришел в движение.

Он поднырнул под локоть чужака, попытавшегося ткнуть в его сторону какой-то тупорылой штуковиной, выглядывавшей из клубка переплетенных щупалец в правой лапе, полоснул по торсу, пробуя прочность его тела. Оболочка разошлась легко, лопнула как гнилая, брызнув маслянистой жидкостью. Гигант навис над ним, словно боевой робот, протягивая левую клешню к его горлу. Петр крутанулся на ногах, избегая несостоявшегося захвата, жесткий удар башмаком сбоку в коленный сустав – и нога чужака подломилась. Проверенные временем боевые навыки работали и на анатомии чужаков. Уже в падении лезвие ножа по самую рукоять вошло инору в пах – до груди Петр просто не достал. Выдернул лезвие, стремительно отскочил, уклоняясь от удара в голову следующей твари, поспешившей на помощь собрату.

И все в полной тишине. Слух не возвращался.

Зайда, словно демон, вырвавшийся из ада, рвала чужаков на части, двигаясь так быстро, что взгляд пилота едва успевал за ее перемещением. Рост и масса чужакам не помогали. Увидев, как Петр присоединился к схватке, бикаэлка сверкнула в его сторону свирепой белозубой улыбкой, легко уклонилась от выпада очередного насевшего на нее неудачника и вскрыла ему грудь могучим поперечным ударом, словно консервную банку. Не останавливаясь, бикаэлка закрутилась, низко присев, и ее смертоносный нож перерубил следующему чужаку ногу с такой легкостью, словно его плоть состояла из воды.

Петр бросился под ноги вставшего на пути врага. Удар болезненно отдался в плече, тварь весила немало, но опрокинуть чужака он сумел. Вскакивая, сонгерданец впечатал нож обратно на свое место на бедре, подхватил с каменного дна туннеля «лакар» и навел ствол в голову рухнувшей твари, нажал на сенсор. Осечка. Гравитационная оплеуха привела оружие в полную негодность. Развернув карабин, Петр взметнул руки вверх и со всего маху опустил на голову чужака приклад, буквально воткнув его в безглазый стручок. Чужак сразу обмяк, а Петр уже летел дальше, работая «лакаром» как увесистой дубинкой. Подсечка под ногу. Блок летящей в голову клешни с щупальцами. «Лакар», не выдержав мощного удара поперек, развалился надвое, и Петр тут же взвился в прыжке с вновь выхваченным виброножом – рука инора отлетела, отхваченная по плечо, словно гнилая ветка…

И опять реальность мигнула.

Петр лежал ничком, и чувствовал себя так, словно в его тело накачали свинца. Мир перед лицом вертелся черной засасывающей дырой. Тяжелый, медленный удар сердца, казалось, придавленного неподъемным прессом тела и словно раздумывавшегося, стоит ли запускаться вновь.

Воин из клана Скорпионов не имеет права бояться смерти и никогда не бросает своих… пока жив. Если придется, он будет рвать врагам глотки зубами.

Петр с трудом приподнял тяжелую голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в почти кромешном мраке, царившем в туннеле. Тела чужаков. Тела людей. Похоже, удар накрыл всю группу сражавшихся, они не пожалели и своих, желая остановить схватку. И тем самым предотвратить дальнейшие потери.

Движение.

Хрипло дыша, Петр рывком оперся на локоть, поднял голову чуть выше. На большее сил не хватило. Сплюнул кровавым сгустком. Напряг глаза. Проклятый мрак… Какое-то свечение… Все сильнее…

Он зажмурился от нестерпимо ярко вспыхнувшего синевато-желтого света. Поперек туннеля, почти касаясь каменной поверхности, в воздухе парили десятки «мячей», образовав пылающую молнией идеальную окружность.

«Паучье гнездо» притащило портал чужаков.

Они развернули его прямо в туннеле.

Холодно мигая бортовыми огнями, сквозь портал выплыло «жало», подхватило гибкими захватами ближайшее тело – труп чужака, уволокло в портал. Еще одно «жало», и еще один труп. И еще… На этот раз тело принадлежало человеку. Петр вскинулся, но его рука предательски подломилась и он снова упал лицом на камни. Шайя… Это было тело Шайи, эта тварь уволокла его девушку… Петр снова рванулся изо всех сил, пытаясь подняться, но мышцы ему не повиновались, глаза застлало багровой пеленой, и сознание снова поплыло, унося его в темноту…

Странный свет вдруг окутывает его, мягкий, убаюкивающий свет, и боль и ярость растворяются в нем, неся успокоение… Не чувствуя тела, Петр все равно пытается сопротивляться – силой воли. Своим желанием жить. Желанием спасти близкого человека. Идите к дьяволу со своим светом, слишком рано! Он еще не все сделал в этой жизни, он еще не вернул Шайю…

Светящееся лицо в окружении мерцающих в воздухе искорок вдруг наклоняется над ним, и это лицо кажется ему знакомым. Петр потрясенно замирает, забыв про боль в истерзанном теле. Крон. Это ведь Крон. Он выглядит как призрак. Так он не погиб? Или он пришел за ним с того света?

Губы Крона неподвижны, но его мысль ясно отпечатывается в сознании сонгерданца:

«Лежи. Я помогу».

«Только не я… Шайя…. спаси ее…»

«Я позабочусь о ней. Отдохни. Ты ей еще понадобишься живым».

И столько в его заявлении спокойной уверенности, что Петр верит ему сразу и безоговорочно. Он ее спасет. Он спасет Шайю. Он вернет ее назад вопреки всему и всем…

Ладонь Крона касается его лба, и сознание Петра мягко проваливается в сон, успокоенное обещанием.

Глава 25. Сомаха

Жив. Чертов прыжок. Довыпендривался. Стоп. Ведь все, что я помню – не кошмарный сон? И… не чувствую под собой никакой опоры. Словно все еще лечу в пропасть, но не ощущаю и движения…

Резко открываю глаза, сердце колотился как сумасшедшее.

Со зрением что-то не так.

Перед лицом плавают светлые пятна на фоне тьмы – как бортовые огни боевого робота сквозь ночной туман. Но едва напрягся, силясь хоть что-то разглядеть, как реальность мгновенно стала ошеломляюще четкой.

Страх накатывает внезапно и так же быстро растворяется. Скорее реакция тела, инстинктов, чем сознания. Я медленно поворачиваю голову, осматриваюсь. Мое тело висит в воздухе – я парю без малейшей опоры, словно законы тяготения потеряли надо мной власть. Светящееся облако из сотен малых энергонов заботливо вьется вокруг меня, создавая невесомость.

Энергоны. Теперь знаю о них все, для меня они не несут опасности.

Теперь они моя защита. И мое оружие.

Дно пещеры всего в метре подо мной… Нет, не пещеры – я в центре гигантского зала, проточенного в толще гор отнюдь не силами природы, а деятельностью энергонов. Весь свод зала усеян колониями зонтичных свечей, непрерывно излучающими мягкий внутренний свет различных оттенков желтого, голубого, зеленого. Жители этих свечей – мириады крошечных существ, выглядят бесплотными сгустками энергии и всегда находятся в безостановочном движении, их замысловато организованные потоки вьются и перекрещиваются по всему залу, насколько хватает глаз, рождая танец света. Так они обмениваются информацией, развиваются. Сейчас я знаю – каждый из них уникален по своему, среди них нет ни одного похожего, хотя внешне они и кажутся копиями друг друга. Все это великолепие мне до боли знакомо – я все детство провел возле одной из таких колоний Хрусталитов, пока жил на Полтергейсте. Тогда мы все думали, что Чертог – единственный в своем роде. Но та колония была лишь одной из десятков подобных, и далеко не самой большой.