– Похоже, – нарочито небрежно произнес он, – вы, вдобавок, меня с кем-то путаете.
– Я искал тебя.
Гном говорил размеренно, каждое слово срывалось с его губ словно тяжелый камень – но, как ни вслушивался капитан, признаков одышки в его голосе не звучало. Должно быть, поднялся заранее и успел отдохнуть в тени, с досадой подумал капитан. Интересно, а как скоро его кольчуга накалится под солнцем? Под закатными лучами… долго, слишком долго.
– Искал с того самого дня, как услышал про судьбу, постигшую моих братьев. Клит Вардс, Уз Вардс, Рег…
– Никогда не слышал этих имен.
– Ты мог не слышать их, Диего Раскона, – равнодушно произнес Нол. – Но все они были на борту «Пустой кубышки», когда твой фрегат отправил ее к Морскому Старцу. Нас было пятеро братьев, пятеро бежавших из-под Горы. Мы всегда дрались плечом к плечу… но в тот раз я подцепил у девки дурную болезнь, а капитан Лют не захотел ждать и увел шхуну.
– Болезнь, случаем, была не из тех, что губят рассудок?
– Ты хорошо замаскировался, – невозмутимо продолжил гном. – Заклятья смены личины привычны… но упав на грим и парик взор мага увидит лишь грим и парик, а не истинный облик. Да и кому придет в голову заподозрить, что гроза пиратов осмелится явится в их логово не во главе эскадры, а на жалком флейте с дюжиной пушчонок? И кому придет в голову заподозрить в жирном купчишке-карлике благородного иторенского тана?!
– Это было бы сущим безумием, – согласно кивнул капитан.
– В иторенские владения мне ходу нет, – Нол говорил, глядя строго перед собой, словно его совсем не заботило, слушает ли его собеседник или уже спрыгнул в пропасть. – Я боялся, что не успею найти тебя – людской век не долог, а ты мог и не оставить потомков.
– И похоже, из – за этого страха ты рехнулся…
Впрочем, капитан флейта «Пузатая красотка» – а также коронного фрегата «Мститель» – вовсе не надеялся убедить гнома в ошибке или хотя бы разозлить. Просто каждое слово, реплика, каждый отыгранный вздох добавляли сил в уставшие ноги, а солнечные лучи все глубже впивались в шишак и кольчугу.
К вящему сожалению маленького тана, совсем уж затянуть с началом боя не выходило. Там, наверху, вот-вот должна была начаться игра… и если Нол уже обрел свое счастье в лице кровного врага, то для Диего так некстати вынырнувший кровник был всего лишь досадной помехой.
– Но подгорные боги не отвернулись от своего сына – ты пришел навстречу мне.
Капитан вновь оглянулся на тропу за своей спиной. До поворота было ярдов двести, не меньше. Слишком далеко. Будь это брусчатка мостовой… но по горной тропе гном догонит и горного козла, что уж говорить про уставшего человека. Что поделать, последний год Диего не так уж часто чувствовал под собой твердую землю, а не доски палубы. Вот потребуйся сейчас заплыв, а не забег…
И уж точно, додумал Раскона, гном успеет поднять мушкет, приклад которого виднеется из-за валуна, и всадить бегуну меж лопаток порцию горячего свинца. Предусмотрительный гном… глупый гном. Поправка, мысленно поправил себя маленький тан, не просто глупый, а очень глупый гном! Желающий непременно видеть, как брызжет кровь его врага из-под секиры. Хоть и пожил среди людей, но так и не уяснил, что лучшая месть – это когда стреляешь издалека и в спину.
Нол все еще продолжал что-то бубнить про поисковое заклятье, за которое было отдано целое состояние. Как он попытался тайком проникнуть в иторенские владения и едва унес ноги – маленький тан с легким раскаяньем припомнил, как они с на-десятником Ильмариком долго хохотали над рапортом городских стражников, наперебой строя догадки относительно количества винных паров, из которых на ночной улочке Сулитаяче мог бы сконденсироваться гном в боевом облачении. Тогда ему было смешно…
Диего опустил на камень глухо звякнувшую сумку и принялся медленно развязывать камзол. Прославленное арранское сукно мало того что было фиолетовым – Раскона долго выбирал в лавке суконщика ткань наиболее мерзкого цвета, из которой по доброй воле не сшил бы и носового платка, – но вдобавок еще и отвратительно пропускало воздух.
Вслед за камзолом – раз уж надобность в маскараде отпала – последовал напузный мешок с шерстью. Затем маленький тан сплюнул – и, заслышав шипение, с сожалением констатировал, что сапоги снимать не стоит.
– Что ж, – вскинув шпагу, Диего тремя короткими движениями начертил в воздухе перед собой фамильный вензель. – Если вы, хинк, заткнете фонтан своего косноязычия, то я буду иметь честь атаковать вас!
Гном замолк.
Для стороннего наблюдателя, случись он тут, бой Диего и гнома показался бы весьма странным, а уж звуковое оформление дуэли – странным вдвойне.
Поначалу единственным звуком был неритмичный перестук сапожных подковок – словно их обладатель пытался станцевать одновременно нечто тягуче-бальное и стремительную владычицу пыльных городских улочек – тартанеллу. Лишь изредка в звонкую дробь вплеталось более глухое тупанье, сопровождаемое свистом рассекаемого воздуха – это гном, большую часть времени неподвижно стоявший в защитной стойке, быстрым проворотом пытался достать пляшущего перед ним человечка. Но всякий раз лезвию секиры буквально пары волосков не хватало до белого шелка рубашки.
Впрочем, и соперник гнома тоже не мог похвастать особыми достижениями. Быть может, тоскливо подумал Диего, наставник Вальдес и был прав, утверждая, что дуэль с гномом более всего похожа на бой матадора с земляным драконом. Но только вот конкретно эту ящерицу, то есть гнома никак не удавалось раздразнить провокационными выпадами. Проклятый коротышка, похоже, отлично сознавал, что уязвимых мест у него крайне мало… почти что и нет, поправился маленький тан, когда очередная его попытка укола в горло была парирована – да так, что шпага едва не улетела на середину гавани. Где б найти для этого дракона желтую тряпку? А если так? Выпад, уход, разворот, и-ир-раз!
Это был новый звук. Вместо привычного коротко-пренебрежительного «бдзинь», с которым шпага маленького тана отлетала от гномьего топора, раздался чуть более долгий скрежет. А в следующий миг клинок Диего выскользнул из кольчужного рукава, и солнечный лучик, разбившись о лезвие, четко высветил алую кайму на полированной стали.
Есть! Зацепил!
Радость полыхнула, словно выстрел в ночи, почти сразу же угаснув – красная полоска на шпаге была тонкой, и лишь пара-тройка темных капель лениво выкатилась из кольчуги на раскаленный камень. Царапина, не больше – угрозы она не таит, разве что…
Додумать Раскона не успел. Гном яростно взревел и, перехватив секиру под горлышко, ринулся вперед! Диего, вытянувшись на цыпочках, попытался достать противника выпадом сверху, но вовремя понял, что бешено крутящееся вокруг Нола топорище не оставляет ему и тени шанса – и отскочил назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
