Зато Уильям ощутил эту силу на себе. Вспомнив, что он дал обещание уважать чистоту их отношений, он убрал с ее головы руку и отошел, словно расстояние между ними могло хоть немного уменьшить силу его желания. Впрочем, он тут же убедился, что это ровным счетом ничего не изменило.
– Я поела совсем немного, зато хорошо подружилась с вином, – произнесла Тамсин. – Я не привыкла к таким крепким напиткам.
– Знаю, – приглушенно сказал он. – Я объяснил маме, что ты привыкла пить разбавленное вино или эль.
Девушка кивнула, между ее бровей залегла тонкая морщинка.
– О, Уильям, – пробормотала она, закрывая глаза правой рукой с тонкими, изящными пальцами. – Мне так стыдно…
– Ну что ты, красавица, не стоит стыдиться. Моя мама и сестра думают, что ты красива и очаровательна.
– Красива и очаровательна? – переспросила Тамсин. – Если они и сказали это, то только из вежливости. Наверняка они думают, что я – неуклюжая деревенщина! Грязная, невоспитанная, скандальная, одетая в тряпье и напивающаяся в стельку за двадцать минут… Ну и жена у владельца Рукхоупа! Должно быть, именно так они и думают. – Тамсин снова покачала головой и тут же поморщилась, как от сильной боли. – Хорошо, что по правде я тебе не жена, – заключила она.
Уильям провел рукой по ее волосам, стряхнув с них остатки мыльной пены. Он гладил ее по голове, время от времени надавливая на виски, чтобы успокоить боль.
– Не думай об этом, – мягко сказал он. – Хелен весело смеялась над тем, как ты уронила ложку и салфетку. Она сказала, что это было похоже на забавную, шутливую игру. И Сэнди тоже остался под впечатлением. Он просто поражен. Он сказал, что ты выпила достаточно для того, чтобы превратиться в поросенка, а из комнаты вышла, как королева. Ты заслужила его уважение своей силой воли.
Тамсин поморщилась и застонала.
– Я не посмею встретиться с ним лицом к лицу.
Уильям старательно спрятал улыбку.
– Моя мама думает, что ты сокровище.
Тамсин придержала его пальцы и, резко повернув голову, посмотрела на Уильяма.
– Она так сказала?
– Почти. Она смеялась, Тамсин. Я забыл, когда в последний раз видел ее смеющейся так весело… не над тобой, – поспешно добавил он, заметив, как она ужаснулась, – а потому, что она действительно наслаждалась обедом. Она сказала, что если ты дружишь с винными духами, то, возможно, за следующей трапезой тебе следует подкормить их.
– Скажи им, что я не смогу спуститься на ужин, – простонала Тамсин. – Скажи им, что я не смогу спуститься никогда. Скажи им, что ты решил запереть меня в этих комнатах на две недели, как договаривался с Масгрейвом. Ох, Уильям, Уильям, что я наделала?
Ему понравилось, как она произносит его имя, ее голос проникал ему прямо в душу.
– Что же ты сделала, красавица Тамсин? – ласково спросил он. – Рассмешила мою печальную сестру. Заставила маму улыбаться, хотя она носит траур, потому что не так давно снова овдовела. Скажи мне, что же в этом плохого?
– Выставила себя на посмешище. Показала всем, что я не более чем грубая, невоспитанная девица, не заслуживающая того, чтобы называться женой лэрда, – резко сказала она. – Они непременно попросят тебя указать мне на дверь и велят найти себе в жены более подходящую тебе, благородную девушку. И ты не станешь спорить с ними, – добавила она.
– Мне решать, кто будет хозяйкой в моем доме.
Тамсин уставилась на него.
– Я разочаровала тебя. Я видела, какие сердитые взгляды ты бросал на меня. Ты готов был вышвырнуть меня за дверь.
– Я думаю, – покачал он головой, – что ты на все сто процентов дочь Арчи Армстронга.
– Что это значит?
– У тебя острый язык, как у Арчи. Вы оба за словом в карман не лезете, – объяснил он. – Я бы и сам рассмеялся во весь голос, глупая девушка, если бы был уверен, что родные поймут меня правильно. Я думаю, что такая, как ты есть, ты понравилась им гораздо больше, чем если бы носила парчу и кружева и золотой ложкой ела бы суп, как деликатес.
Пока Тамсин молча смотрела на него, он вытащил из стопки кусок льняного полотна и начал вытирать густую копну ее волос.
– А теперь давай-ка оденем тебя. Хелен страстно желала посмотреть, подойдет ли тебе ее платье.
– Должно, – сказала Тамсин, выглядывая из-под полотенца. – Похоже, размер у нас одинаковый.
– Мама предложила Хелен отдать тебе некоторые из ее лучших платьев и других вещей, а себе заказать новые.
– Отдать мне хорошие платья? Такие красивые наряды просто отдать мне? Я… это… это очень мило с ее стороны.
– Я сказал ей, что это хорошая мысль. Насколько я помню, – сказал Уильям, – тебе очень нравятся дорогие, красивые вещи и всякие безделушки.
– Не очень, – пожала плечами девушка.
Уильям улыбнулся про себя.
– Пусть так. Зато Хелен понравилась эта идея. Она проявляла всегда так мало интереса к своей внешности… Думаю, мама была рада видеть, как она сияла сегодня.
– Но она красавица и одевается как принцесса.
– Сейчас она одевается скромно по сравнению с тем, что привыкла носить, – заметил Уильям. – Хелен думает, что она уродлива.
– Из-за оспинок на лице?
Он утвердительно кивнул.
– Она не выходит из дома без крайней нужды, а когда выходит, обязательно надевает траурное платье с вдовьим покрывалом и вуалью. Она редко выходит к посетителям. Я был рад видеть, что ты ей сразу понравилась. – Он взял из стопки еще одну большую льняную простыню и поднялся на ноги. – Готова?
– Да. Отвернись, – сказала она, но в этом не было необходимости, потому что Уильям уже развернул полотно и, держа его в вытянутых руках, стоял, отвернувшись от нее и закрыв для надежности глаза.
Послышались всплески, бульканье, и мужчина почувствовал, как она взяла ткань из его рук. Секунду спустя он открыл глаза и увидел, что она стоит возле него, плотно обернувшись льняным полотном и оставив обнаженными только плечи и руки.
Он не мог отвести от нее глаз. Она была прекрасна, как языческая богиня. От порозовевшей кожи исходил аромат роз, щеки раскраснелись, глаза сияли, как зеленое стекло в витрине, сквозь которое просвечивает солнце.
Сердце Уильяма замерло, его естество снова упрямо дало о себе знать. Казалось, он вновь превратился в зеленого юнца, не способного владеть собой.
– Нам нужна расческа, – проговорил он нетвердым голосом.
Тяжелая масса великолепных черных локонов опускалась ниже пояса. Развернувшись на каблуках, Уильям направился к кровати. Он растерянно смотрел на вещи, которые разложила Хелен, и пытался найти среди них расческу. Уильям не знал толком предназначение некоторых предметов, но расческу из гладкой слоновой кости он обнаружил без труда. Обернувшись, он увидел, что Тамсин стоит рядом с ним, у кровати, придерживая спадающую с тела ткань и с любопытством разглядывая черное платье.
