Фактически он уже видел многие части этого великолепного тела. Он вспомнил крепкую стройную ногу в полумраке кибитки, изумительно красивые плечи и лицо, окутанные паром холмики грудей в вырезе блузки. Эти видения всегда заставляли его кровь быстрее бежать по жилам, однако осознание того, что сейчас рядом с ним стоит обнаженная, теплая и желанная женщина, которую отделяет от него лишь тонкое льняное полотно, вызвало в нем непреодолимое желание отбросить эту последнюю преграду и заключить ее в свои объятия.
Господи боже, думал он. Она, его жена, стоит у его постели. Каким же дураком он был, что женился только по цыганскому обычаю да еще пообещал быть целомудренным. Честь боролась в нем с вожделением. Он перевел дыхание и вручил ей расческу.
Тамсин села на край кровати и погрузила зубья из слоновой кости в волосы, но они вскоре застряли, зацепившись за маленькие узелки. Она пыталась распутать их, закусив от усердия нижнюю губу. Время от времени она что-то сердито бормотала. Судя по тону, а также по тому, что Уильям не разобрал ни слова, она ругалась по-цыгански.
– Дай мне, – вздохнув, сказал Уильям и опустился рядом с ней на кровать. Он разделил ее волосы на пряди, а потом начал расчесывать по очереди каждую прядь, терпеливо распутывая узелки руками.
Тамсин откинула голову назад и издала слабый стон. Уильям предпочел бы, чтобы она этого не делала, потому что его мужское естество и так было напряжено до предела. Тем не менее он продолжал расчесывать, распутывать, освобождать густые пряди с поистине ангельским терпением.
– Когда Хелен была ребенком, я часто расчесывал ей волосы, они почти такие же кудрявые, как твои, но сейчас спрятаны под маленькими шапочками, которые она носит, – заговорил он. – Только у мамы хватало терпения расчесывать кудри Хелен, но когда мама занималась с малышом Джорди, это делал я. Мы сидели рядышком, как сейчас с тобой, и я рассказывал ей разные истории. – Он рассмеялся своим воспоминаниям.
– Уилл, а когда это произошло с Хелен? – спросила Тамсин.
– Шесть лет назад она и ее муж одновременно заразились. Хелен выжила. Ее муж умер от горячки. Они были женаты всего шесть месяцев.
Тамсин судорожно вздохнула.
– О, Уильям! – воскликнула она. – Как печально! У нее добрая и благородная душа, она с таким мужеством несет свое тяжкое бремя. – Девушка опустила глаза. – Она не вышла еще раз замуж из-за этого? Из-за шрамов?
Уильям опустил руку с расческой.
– Да, – тихо произнес он. – И еще потому, я думаю, что до сих пор тоскует по своему мужу.
Тамсин кивнула. Она сидела, разглядывая руки, лежащие на коленях.
– Я могу понять, почему она прячется от людей. Только жаль, что она так делает, потому что она красивая, даже если она думает иначе. Оспинки на ее лице не очень заметны. А если поговорить с Хелен минутку-другую, их вообще перестаешь замечать.
Уильям смотрел на девушку, чуть нахмурясь.
– Может быть, когда-нибудь ты сможешь сказать ей это, – предложил он. – Ей будет полезно услышать это от тебя.
Тамсин пожала плечами.
– Почему ты считаешь, что мои мысли важны для нее?
– А почему ты не показывала сегодня свою руку?
– Ты знаешь почему, – сказала девушка и отвернулась. Она привычным жестом сжала в кулак левую руку, спрятанную между колен, и накрыла сверху правой.
– Я давно уже не замечаю шрамов Хелен, когда смотрю на нее, – сказал Уильям. – И точно так же я не замечаю разницы между твоей левой рукой и правой. – Он коснулся ее недоразвитой руки. – Но ты всегда видишь эту разницу, красавица. Ты, но не я.
Тамсин, задрожав от его легкого прикосновения, тряхнула головой.
– Нет, – не согласилась она. – Я и Хелен… это совсем не то же самое…
– Почему же? – спросил Уильям. Он взял расческу и вновь принялся расчесывать ей волосы.
– Никто не думает, что Хелен приносит несчастье из-за того, что ее лицо испещрено оспинками.
Уильям вздохнул, глядя на нее. Рука с расческой застыла над ее головой.
– А ты как думаешь? Считаешь ли ты сама, что приносишь несчастье?
– Я… я так не думаю, – неуверенно проговорила Тамсин. – Так думают другие.
– Невежды могут думать, что хотят. Почему тебя это беспокоит? Главное, ты сама знаешь, какая ты.
Вместо ответа мужчина услышал ее тихий, неуверенный смех.
– Какая же? – спросила Тамсин.
– Красивая, – прошептал он. – Это правда.
Девушка наклонила голову, и густое покрывало ее волос скользнуло вперед. Уильям видел, как обнаженные плечи Тамсин согнулись под тяжестью ее мыслей, ее неуверенности в себе. Она молчала.
– Иди сюда, – Уильям встал и протянул ей руку. Девушка посмотрела на него с удивлением. Он настоятельно поманил ее за собой. – Иди, дай мне руку. Я хочу тебе кое-что показать.
Тамсин плотнее прижала к телу простыню, встала и протянула Уильяму правую руку. Он ждал, молча и терпеливо, показывая ей, что он хочет левую. Девушка колебалась, потом быстрым движением сменила руки. Теперь правая прижимала к груди льняное полотно, а левую, все еще сжатую в кулак, она протягивала мужчине. Ее глаза были широко раскрыты, в них читался испуг.
– Ох, моя красавица, – выдохнул Уильям. – Что они с тобой сделали своей суеверной чепухой?! – Он аккуратно обхватил пальцами ее левую ладонь и потянул девушку за собой. – Пойдем.
Они прошли в библиотеку. В тусклом свете от единственной свечи на столе Уильям и Тамсин подошли к книжному шкафу. Мужчина открыл дверцу. Он крепко держал девушку за руку, пока водил пальцем по корешкам книг. В его библиотеке было около двухсот томов, которые он собирал не один год. Уильям искал нужную ему книгу, а Тамсин потянулась, чтобы дотронуться до маленького деревянного глобуса на медной подставке, который стоял на столе. Девушка провела пальцами по резной, раскрашенной поверхности, и глобус начал медленно вращаться под ее рукой. Она едва не вскрикнула от удивления.
– Земная сфера, – объяснил Уильям. – Ее сделали в Германии. Я купил глобус во время одного из моих путешествий.
Тамсин кивнула и снова крутанула шар, наблюдая, как он вращается под рукой от ее прикосновения.
Уильям нашел том, который искал, достал его с полки и, продолжая держать девушку за руку, подошел к столу. Он положил книгу и принялся перелистывать страницы, пока не нашел, что хотел.
– Это учебник, написанный фламандским ученым около десяти лет назад, – пояснил он. – Вот, я хочу, чтобы ты посмотрела на эту страницу. – Он ткнул пальцем в книжный листок.
Тамсин склонилась над столом. Сейчас ее рука была расслаблена, кулак раскрылся, как цветок, от тепла его руки. Уильям обхватил пальцами клинообразную кисть девушки и почувствовал, как большой палец скользнул по его руке.
