Читаем без скачивания Сеанс - Джон Харвуд

Когда я подошел ближе, Магнус отделился от группы мужчин — работников и мелких фермеров, некоторых из них я знал в лицо. Болтон отсчитывал им монеты, и на миг у меня возгорелись надежды.

— Какие новости? — вскричал я, забыв обо всем, кроме своего беспокойства о Нелл. — Вы ее нашли?

— Нет, Монтегю, не нашли, — холодно ответил он. — Я скорее надеялся, что у вас могут быть для меня новости.

Болтон взглянул в мою сторону. Он был довольно далеко — ярдах в двадцати от нас, и не мог, как я надеялся, слышать, о чем мы говорим, но ухмылки на его лице было достаточно, чтобы сказать мне, кто следил за мною, прячась в тени.

— У меня новостей нет, — ответил я, встретив взгляд Магнуса и изо всех сил стараясь не отвести глаза. — Если ее не нашли, почему же вы уезжаете?

— Потому что моей жены здесь нет. Я полагаю, она покинула Холл — заранее договорившись — сегодня рано утром. Кто-то, должно быть, ждал ее с догкартом[32] — или с чем-нибудь вроде того, — сказал он, взглянув в сторону моей двуколки, — и вместе с ней уехал.

— Вы хотите сказать, что ее видели?..

— Нет, но это единственно возможное объяснение. Ее нет в доме, она не могла в лесу далеко уйти с ребенком на руках… Впрочем, поиски ребенка явно следует продолжать.

— Что вы имеете в виду?

— Вполне возможно — особенно если она сбежала с любовником, — добавил он, — что она бросила дочь или даже покончила с нею.

— Это чудовищно! — воскликнул я. — Не может быть, чтобы вы этому верили! Она никогда…

— Я знаю, Монтегю, что вы очень близки с моей женой. Но я сомневаюсь, что близость ваших отношений способна дать вам понимание ее психического состояния, которое в наилучшем случае вызывает опасения. Так что, если вы не можете сообщить мне, куда и с кем она уехала, думаю, вам здесь больше делать нечего.

— Магнус, я уверяю вас, ничего между… — мои слова увяли под его пристальным взглядом. — Ее безопасность — вот что сейчас важнее всего. Если предположить, что ваша теория неверна и они заблудились где-то в лесу, — как вы можете покинуть ее?

— Я полагаю, гораздо более похоже, что это она покинула меня. Некоторые из этих людей продолжат, как я уже сказал, обыскивать лес еще примерно с час или около того. Я сам остаюсь здесь — на тот случай, если она вдруг вернется. Все остальные отправятся в Лондон в течение этого часа. Да, кстати говоря, я уверен, вы согласитесь, что вам более не подобает оставаться моим поверенным в делах имения. Будьте любезны, подготовьте все так, чтобы ящик с актами, ключи и другие бумаги, касающиеся имения Раксфордов, были переданы мистеру Вейтчу, в контору на Грейз-Инн-сквер, как можно скорее. Всего вам хорошего.

Он решительно зашагал к дому. Болтон, все еще ухмыляясь, хвостом следовал за ним.

Я провел или, скорее, вытерпел ту ночь, преследуемый видениями, в которых Нелл душила свою дочь и хоронила ее в Монашьем лесу, а затем бежала с любовником (которого я не мог представить себе иначе, как в образе Эдуарда Рейвенскрофта). Я всячески отгонял эти ужасные картины, но тогда мною овладевала убежденность, что это Магнус убил Нелл и ребенка в приступе ревнивой ярости с намерением бросить тень подозрения на меня: в любой момент в мою дверь могла постучать полиция с ордером на арест. Но что если Нелл оставила Магнуса ради меня? Это тихое постукивание в дверь (я мог бы поклясться, что раз десять слышал его за эту ночь, хотя за дверью никогда никого не оказывалось) — ведь это могла быть Нелл с Кларой на руках… И так далее, и так далее, круг за кругом, пока я не погрузился в сновидения еще более кошмарные, чем самые страшные из воображаемых мною картин.

В воскресенье утром я узнал, что поиски прекратились в половине четвертого, как и обещал Магнус. Он обратился к оставшимся на поиски людям и к отъезжавшим слугам с объяснениями — в том смысле, что теперь он полагает, что миссис Раксфорд, расстроенная смертью миссис Брайант, взяла ребенка и поехала навестить друзей, забыв предупредить кого бы то ни было о том, куда именно она поехала.

Поиски — заверил он их — были устроены всего лишь из предосторожности. Сам он остается в Холле на день или два, на случай, если миссис Раксфорд туда вернется; остальные домочадцы немедленно возвращаются в Лондон. Я не смог найти никого, кто фактически был в Холле, когда говорил Магнус, и тем не менее все уверяли меня — утверждая, что слышали об этом от тех, кто реально присутствовал, — что у него был тон галантного джентльмена, выгораживающего свою жену. Олдебург гудел от слухов, главным из которых был тот, что Эленор Раксфорд отравила миссис Брайант, задушила свою грудную дочь, похоронила ее в Монашьем лесу и сбежала с любовником.

Я настаивал — с кем бы ни приходилось встречаться, — что это страшная клевета на невинную женщину, которая, вполне возможно, сама оказалась в смертельной опасности, однако мои протесты встречали удивленно поднятыми бровями и понимающими взглядами. Если Эленор Раксфорд невинна, почему так быстро прекратились поиски? И если миссис Брайант умерла от естественных причин, почему ее труп был немедленно увезен на вскрытие? Несколько человек вслух удивлялись, почему это я не в Холле с Магнусом (к которому здесь все испытывали большую симпатию), на что я мог лишь неубедительно отвечать, что предпочитаю быть один: я не осмеливался спрашивать, какие слухи ходят обо мне.

Погода оставалась тихой и душной, барометр медленно, но неуклонно падал до второй половины дня понедельника, когда послышался отдаленный рокот грома и началась игра молний на южной стороне горизонта, за чем последовал проливной дождь. Позднее я узнал, что накануне, воскресной ночью, в Чалфорде, люди видели одну мощную вспышку молнии со стороны Монашьего леса, за которой, примерно через полминуты, последовал негромкий рокот, возможно — гром.

Мучительно тянулся вторник, за ним среда: я никак не мог взяться за подготовку документов по Раксфорд-Холлу к передаче, не мог и заставить себя поручить эту задачу Джозефу. Я сказал своему партнеру, что недомогаю — кажется, чем-то заболел, но это вряд ли прозвучало вполне убедительно, так как я проводил большую часть времени, обходя округу в стремлении услышать новости. Я чувствовал себя объектом всеобщих подозрений, мне представлялось, что всюду, куда бы я ни пошел, люди шепчутся за моей спиной, но сидеть взаперти у себя в доме было мне совершенно не по силам.

В четверг утром я проснулся очень поздно, выпив накануне гораздо больше виски, чем было бы мне полезно, и делал вид, что завтракаю, когда явилась моя домоправительница и сказала, что приехал инспектор Роупер из Вудбриджа и хочет меня повидать.