нет войны, — ответил он, и в его голосе звучала смесь тоски и раздражения. — Миры с войной никогда не дают покоя. Они стремятся к разрушению, к хаосу. А я хотел найти покой.
Альберт ничего не ответил, он чувствовал, как внутренний конфликт разрастается внутри него. Как бы он ни хотел верить словам демона, что-то внутри подсказывало ему: Граму нельзя доверять.
— Но разве это не слабость? — наконец, резко произнес он. — Отступить в бездну, чтобы найти спокойствие?
Грам повернулся к нему, его глаза ярко вспыхнули, словно молнии в темной пропасти.
— Слабость? — переспросил он, и в его голосе звучал оттенок гнева. — Для тебя, возможно. Но для меня это — шанс обрести равновесие, найти себя.
Альберт молчал, ощущая, как напряжение между ними становится почти физическим. Грам стоял, подобно скале, неподвижный и непреклонный, в то время как Альберт ощущал в себе бурю эмоций, терзавших его с самого начала этой встречи.
Он знал, что каждое слово, которое он произнесет, может изменить ход этого разговора, но в то же время он ощущал, как нарастает внутреннее напряжение. Что-то в словах Грама было не так, что-то не сходилось, и, несмотря на его уверенность, Альберт не мог избавиться от ощущения, что демон скрывает больше, чем говорит.
— И что теперь? — спросил Альберт, пытаясь скрыть сомнение в голосе. — Ты. Воин. Демонический Генерал. Хочешь просто сгнить здесь?
Грам снова усмехнулся, но на этот раз его улыбка была холодной, как ледяной ветер. Он шагнул вперед, но не так, чтобы угрожать — скорее, чтобы подчеркнуть свою величественную беспечность.
— Ты не понимаешь, Альберт, — сказал он, его голос стал спокойным и уравновешенным, как тихий шторм, скрывающий в себе разрушительную силу. — Я не собираюсь сгнить. Я выбрал это место, чтобы осознать свою силу, чтобы понять, что не всё в этом мире решается оружием и разрушением. В конце концов, даже демоны, такие как я, могут найти моменты покоя, если этого хотят.
Альберт ощутил, как слова Грама цепляют его, оставляя шершавый след в его сознании. Он был прав — Грам, этот разрушитель миров, мог бы уничтожить всё на своем пути, но выбрал заточение и странный покой.
— Ты действительно думаешь, что это возможно? — спросил он, снова сжимающий пистолет, но теперь его руки начали слегка дрожать. — Забыть о войне? О всех этих жизнях, которые ты уничтожал?
Грам склонил голову, словно размышляя над этим вопросом. Его глаза светились с новой силой, а в голосе вновь прозвучал тот же глубокий, пугающий спокойный ритм.
— Мы все несем свои грехи, Альберт, — сказал он, будто произносил истину, которую мало кто понимает. — Но это не значит, что мы должны быть навсегда прикованы к ним. Я был Генералом, я был оружием войны. Но теперь… теперь я пытаюсь понять, что значит жить, не разрушая.
Альберт стиснул зубы, не в силах поверить его словам. Это было слишком странно, чтобы быть правдой, слишком не похоже на тот образ, который он знал о демонах.
— И ты думаешь, я в это поверю? — холодно спросил он. — Ты просто сидишь здесь, чтобы «осознать свою силу», а на самом деле ты лишь пытаешься найти оправдание своим прошлым преступлениям.
Грам вновь рассмеялся, но смех был коротким и безрадостным.
— Не мне судить о моем прошлом, Альберт, — сказал он, взгляд его был тяжелым и проницательным. — И не тебе. Но ты тоже не можешь судить меня за то, что ты не понимаешь. Ты, как и я, однажды окажешься перед выбором: принять свою судьбу или попытаться сбежать от нее.
Альберт ощутил, как внутри него снова нарастает гнев, но в его душе пробивалась и неуверенность. Слова Грама звучали как вызов, словно демон пытался заглянуть в самое сердце его сомнений. Альберт сделал шаг назад, чувствуя, как его пальцы скользят по холодной поверхности пистолета.
— Ты говоришь о судьбе, о выборе… — прошептал он, почти не веря собственным словам. — Но ты же сам выбрал быть Генералом. Ты избрал путь войны, разрушения, а теперь пытаешься оправдать себя словами о покое и прощении?
Грам не торопился отвечать, его взгляд стал глубже, как будто он пытался понять, что творится в голове Альберта. Его глаза больше не сверкали агрессивно, они были спокойны и расчетливы, как у мудреца, который уже видел все возможные пути.
— Ты не понимаешь, — сказал Грам, его голос стал более мягким, но с каждым словом звучала новая сила. — Я выбрал быть Генералом не потому, что это было моим желанием. Меня выбрала — сила. В моем родном мире, если ты слаб, то тебя убивают ещё при рождении.
Альберт замер, его мысли на мгновение застопорились. Эти слова звучали не как оправдание, а как откровение, как тяжёлое бремя, которое Грам нес на своих плечах. Демон продолжал говорить, его взгляд был туманным и далёким, словно он возвращался в далёкое прошлое.
— Там нет места слабости, — продолжал Грам, его голос стал чуть менее холодным, но в нем все еще оставалась тяжесть. — Все, что ты делал, все, что ты стал, — это всё выбор силы. Если ты не силён, ты не выживешь.
Альберт, как бы он ни пытался быть сдержанным, не мог не заметить, как эта мысль отзывается в его душе. Он понял, что Грам не просто демон, а существо, которое прошло через пытки силы, через бессмысленные битвы, где любой недостаток был смертелен.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты стал таким, потому что такова была твоя судьба? — спросил Альберт, чувствуя, как горечь в его голосе становится все сильнее. — Ты сам избрал этот путь.
Грам покачал головой, его глаза вновь вспыхнули, но не с яростью — с чем-то более глубоким, скрытым.
— Ты не понимаешь, Альберт, — сказал он, голос его звучал более усталым, чем прежде. — Я не избрал этот путь. Я был вынужден выбрать его. И теперь, когда всё уже позади, я понимаю, что сила — это не единственная вещь, которая имеет значение. Но в моем мире нет другого пути.
Альберт почувствовал, как его гнев начинает угасать, заменяясь пониманием, которое всё равно не могло избавиться от горечи. Он сам был частью этого мира, части которого тоже требовали силы и выживания.
— А что ещё более страшное… —
