Всем им, включая Дебби, было уже за семьдесят. О Дебби, проклятие всей моей жизни! Дебби была в рехабе единственной курильщицей, так что я все время сталкивался с ней во дворе. Все бы ничего, но у Дебби была нулевая память.
— Стой, похоже, мы где-то встречались? — говорила она.
— Нет, Дебби, нет. Но однажды я участвовал в шоу «Друзья». Наверное, поэтому ты меня и знаешь.
— Точно! Мне нравится это шоу, — говорила Дебби.
Но уже через пять минут Дебби останавливалась, посасывала сигарету и поворачивалась ко мне:
— Так, значит, мы вместе учились в старших классах?
— Нет, Дебби, — отвечал я со всей возможной любезностью. — Ты старше меня на 27 лет. Ты, наверное, знаешь меня по сериалу «Друзья»…
— Точно! Мне нравится это шоу, — повторяла Дебби, и весь цикл начинался заново.
9
Трое — это не компания, трое все разрушат
Когда мужчина или женщина просят меня помочь им бросить пить, я делаю это, наблюдая, как в их глаза медленно возвращается свет. Для меня все, что при этом происходит, — это деяния Бога. У меня свои отношения с Богом, и я, несмотря ни на что, часто Его благодарю. Но иногда мне хочется отправить Его куда подальше за то, что Он так усложнил мой жизненный путь.
Когда я нахожусь в трезвом уме и твердой памяти, то чувствую себя так, как будто на меня пролился свет и я могу поделиться им с отчаявшимся человеком, которому нужна помощь для того, чтобы бросить пить. Это тот же самый свет, который падает на океан при ярком солнечном свете, придавая воде чудесный золотистый блеск. Вот что такое для меня Бог. (Это можно почувствовать и ночью, когда лунный свет падает на воду — бум! Он почти сбивает меня с ног. Я снова чувствую себя пятилетним мальчиком, который в одиночестве летит через весь континент к огням большого города Лос-Анджелеса, и он знает, что его родители… В общем, все это одно и то же.)
Почему мне так трудно оставаться трезвым, когда я вижу, что мои товарищи это делают с видимой легкостью? Почему моя дорога была переполнена трудностями? Почему я так упорно боролся с жизнью? Почему для меня реальность — это приобретенный вкус и почему мне было так трудно его приобрести? Но все эти вопросы смываются прочь, когда я помогаю человеку стать трезвенником или в выходные помогаю тысячам людей сделать шаг к трезвости в больницах и на собраниях. Я как будто стою под гавайским водопадом, который обливает меня прекрасной теплой водой. Вот где пребывает Бог, поверьте мне на слово.
Я не святой, как и все мы. Если ты стоял на пороге смерти, но не умер, то тебе может показаться, что ты купаешься в облегчении и благодарности. Но тут совсем иное дело: ты смотришь на трудный путь, который тебе нужно пройти, чтобы стать лучше, и злишься. Случается и так, что тебя начинает мучить вопрос «Почему пощадили именно меня? Почему четверо других, прошедших через аппарат ЭКМО, уже мертвы, а я… Ведь должна же быть тому какая-то причина?»
Для меня частью ответа на этот вопрос стал опыт десяти тысяч часов работы в Обществе анонимных алкоголиков и помощь людям в обретении трезвости. Этот опыт воодушевляет меня, фактически дает мне немного того золотистого света, который когда-то заполнил мою кухню.
Но вопросы остаются. Боже, почему ты пощадил меня? Я готов! Укажи мне путь, и я буду следовать ему. Когда Вуди Аллен задает этот же вопрос инопланетянину в фильме «Звездные воспоминания», тот отвечает что-то типа «Сделай шутки посмешнее». Но мне кажется, что проблема не в этом.
В любом случае я готов. Я все время ищу ответ. Я в поиске. Я ищу Бога.
* * *
Моя личная жизнь? Это совсем другая история. В своей личной жизни я совершил больше ошибок, чем Элизабет Тейлор. Я человек романтичный и страстный. Я всегда тосковал по любви. Откуда во мне эта тоска? Я не могу до конца объяснить это.
Правила изменились, когда мне стукнуло сорок. Я переспал со всеми, с кем хотел. Теперь я искал партнера, можно сказать, товарища по команде, кого-то, с кем я мог бы разделить свою жизнь. Кроме того, я всегда любил детей. Я думаю, это случилось потому, что мне было уже десять лет, когда родилась моя сестра Кейтлин. Затем появились на свет Эмили, Уилл и, наконец, Мэделин. Я очень любил с ними играть, нянчиться и дурачиться. Нет на свете лучшего звука, чем детский смех.
Итак, к сорока годам, как говорится, в самый разгар жизни, я решил найти себе подругу жизни, девушку, на которую я мог бы положиться и которая, в свою очередь, могла бы рассчитывать на меня. Однажды вечером мы с друзьями отмечали очередную годовщину моей трезвости. Дэвид Прессман, который и поныне является моим хорошим другом, познакомил меня с сестрой своей девушки. Ее звали Лора. Мы все вместе ходили на бейсбол с участием «Лос-Анджелес Доджерс», но я не видел ни игры, ни стадиона, ни продавцов хотдогов — весь мир куда-то отступил, осталось только прекрасное лицо под бейсбольной кепкой. Я пытался включить все прежнее обаяние Мэттью Перри, из штанов выскакивал, лишь бы она меня заметила. Но она была слишком занята тем, что выставляла напоказ перед другими свою выдающуюся личность и невероятное остроумие. Ее совершенно не впечатлило то, что я был Чендлером, и, хотя она была со мной чрезвычайно любезной, я чувствовал, что нахожусь для нее «где-то там».
Вечером, возвращаясь домой, я произнес перед собой речь.
«Да, ты ужасно разочарован, но пора понять, Мэтти: не каждой девушке ты нравишься». Я оставил попытки обратить на себя внимание, но ее не забыл. Наверняка наши пути снова пересекутся.
И они пересеклись.
На этот раз наша группа решила поиграть в пинг-понг в Standard Hotel в центре Лос-Анджелеса. Я, конечно, не Форрест Гамп, но я в общем представляю, как нужно вести себя за столом для пинг-понга. На самом деле, если вы видели финал девятого сезона «Друзей», то помните, что я по крайней мере был достаточно силен в пинг-понге для того, чтобы обыграть актера Пола Радда. Я слышал, что здесь может появиться Лора, поэтому играл в пинг-понг, кося одним глазом на дверь.
И вот она наконец появилась. Было такое ощущение, что ее забросило в клуб силой торнадо
