поодиночке вырваться из твоего тела. И так весь день — весь 14-часовой рабочий день.
Единственный способ исправить твое болезненное состояние — это выпить столько же или немного больше на следующий вечер. «Не легче ли просто не пить?» — говорят трезвенники. Но мы, алкоголики, чувствуем, что если не выпьем, то в буквальном смысле сойдем с ума, не говоря уже о том, что алкоголику будет становиться все хуже и хуже, да и выглядеть он будет хуже, если не опустошит бутылку.
— А как же фильм?
Это неважно — я должен выпить.
— А как насчет того, чтобы сделать перерыв на одну ночь?
Это невозможно.
Еще вопросы есть?
Итак, я находился в Далласе и сидел на метадоне, литре водки в день, кокаине и ксанаксе… Каждый день я приходил на съемочную площадку, терял там сознание, сидя в кресле, приходил в себя, чтобы отыграть сцену, спотыкался, пытаясь встать, а затем в течение двух минут просто орал что-то в камеру и возвращался к своему креслу для дальнейшего сна.
В этот период своей жизни я был одним из самых известных людей в мире — фактически, меня сжигало раскаленное добела пламя славы. Поэтому никто не осмеливался мне сказать ни слова о моем ужасающем поведении. Киношники хотели, чтобы фильм был снят, чтобы мое имя напечатали на афише и чтобы они заработали свои 60 миллионов долларов. А «Друзья»? Да с «Друзьями» было еще хуже. Никто не хотел связываться с этой машиной для производства денег.
В какой-то момент во время съемок фильма «Мошенники» мне стало казаться, что мне может как-то помочь валиум. Для того чтобы лично проследить за приемом валиума, в мой двухэтажный гостиничный номер прибыл доктор. Накануне его приезда я выпил большую бутыль водки — ну, ту, что с ручкой. Осматривая номер, доктор заметил бутылку и нервно спросил:
— Вы что, все это выпили?
— Да, — сказал я. — А можно мне принимать валиум не каждые шесть часов, а каждые четыре часа?
При этих словах он развернулся и побежал на максимальной скорости вниз по винтовой лестнице к двери — видимо, для того, чтобы его точно не было в номере, если Мэттью Перри вдруг умрет.
Но после того как Джэми Тарсес сказала мне, что я исчезаю, я не исчез, а ушел в рехаб и в конце концов вернулся, чтобы закончить фильм.
Вот так я выглядел во время съемок «Мошенников». Я был в ужасном состоянии. Я чувствовал себя во всем виноватым, извинился перед всеми и, как мне хотелось бы думать, на отлично отработал последние тринадцать съемочных дней. Все изо всех сил старались быть ко мне добрыми, но постоянно злились; режиссер злился, потому что я испортил ему фильм; моя партнерша Элизабет Херли была в ярости, потому что из-за меня она не снялась в другом фильме, и т. п.
Мне нужно было реально загладить свою вину — между прочим, это часть того, чему нас учит Общество анонимных алкоголиков. Итак, я перезаписал свои невнятно произнесенные реплики во всем фильме — а это означало, что я еще раз прошел весь этот фильм, проводя дни и ночи в звуковой студии. Три звонка — и я произношу свою реплику в соответствии с тем, как движутся мои губы на экране.
У меня это получалось достаточно хорошо — по крайней мере, мы убрали из фильма всю нечленораздельную речь. Затем я взял на себя обязательство поднять в прессе самую высокую волну в ее истории. Я вылез на обложки всего, что только издавалось, я участвовал в каждом ток-шоу, какое только можно себе представить. В общем, я из кожи вон лез, чтобы все исправить.
Конечно, фильм все равно провалился. Мне заплатили за него 3,5 миллиона долларов, после чего на меня подали в суд за сокрытие того факта, что у меня были проблемы со здоровьем. Однажды за столом переговоров команда страховщиков столкнулась со мной лицом к лицу, и дело закончилось тем, что я просто выписал им чек на $ 650 000.
Помню, я тогда подумал: «Чел, вот что значит не выучить правила жизни». Я был человеком беспорядочным, эгоистичным и самовлюбленным. Все вокруг должно было быть связано со мной — и при этом я сочетал это требование с очень удобным комплексом неполноценности. Это была почти фатальная комбинация. Я был весь в себе с тех пор, как мне исполнилось десять лет, с того момента, когда я огляделся и сказал: «Э, да здесь каждый сам за себя». Я был постоянно сосредоточен на себе, чтобы держать себя в руках.
Но Общество анонимных алкоголиков учит нас, что так жить нельзя.
Одна из вещей, которую вы должны сделать по программе Общества анонимных алкоголиков «12 шагов к исцелению», — это лично провести инвентаризацию моральных ценностей (четвертый шаг). На этом шаге вы должны составить список всех людей, на которых вы злитесь, и объяснить почему. (У меня в этом списке было 68 (шестьдесят восемь!) имен.) Затем вы записываете, как это повлияло на вас, и все это кому-то зачитываете (это шаг пятый).
В ходе реализации этого процесса — а также благодаря заботе и любви моего великого куратора, которому я прочитал весь свой список, — я понял, что я не являюсь центром Вселенной. Узнав об этом, я испытал своего рода облегчение. Оказывается, кроме меня в мире существуют и другие люди, у которых тоже есть свои нужды и заботы, и эти люди столь же важны, как и я.
(Если вы сейчас качаете головой, то что ж… Давайте, дерзайте. Пусть тот, кто без греха, первым бросит в меня камень.)
Трезвость стала теперь самым важным в моей жизни. Потому что я узнал, что если что-то поставить впереди трезвости, то вы все равно потеряете это «что-то», если будете пить.
Я прочитал свой список моему куратору в один прекрасный весенний день в великолепном месте — это центр в Лос-Анджелесе, который называется «Озерное святилище братства самореализации» (Self-Realization Fellowship Lake Shrine). Расположенное на холме с видом на Тихий океан святилище — это поистине умиротворяющее место; здесь есть озеро, сады, храмы и даже урна с частицей праха Махатмы Ганди — это единственная подобная святыня за пределами Индии.
Когда я закончил читать свой список, мы вдруг поняли, что в саду начинается свадебная церемония. Я смотрел, как пара улыбалась друг другу, как выступали семьи в своих лучших нарядах, как улыбался священник, ожидая момента, когда
