– Да, разумеется, это так немодно – любовно обращаться с детьми, – саркастически заметила Шарлотта.
В комнату вплыла Джорджина.
– Модно? Хотела вам сказать, Шарлотта, что я восхищена вашим чувством моды.
Шарлотта заморгала.
– Простите?
– О, мне нравится, что вы отказываетесь от украшений. У вас все просто. Меня это восхищает. Мне не хватало мужества отказаться от некоторых нелепых аксессуаров вплоть до появления второго ребенка.
Смутившись, Шарлотта не знала, что сказать. Она не думала, что Джорджина ее разыгрывает, но как кто-то мог думать, что у нее есть свой стиль?
– Ах, Джорджи, ты такая модница! – пожурил жену Эйвери. – Я столько денег потратил на ротонды, веера, ридикюли, шарфы и перчатки. Как можно тратить столько денег на всевозможные ленточки и тесемки?
Джорджина взяла его под руку.
– Ты еще ничего не сказал о моих чулках и высоких каблуках.
Эйвери лукаво улыбнулся.
– Может быть, мне нужно подробнее исследовать эти чулки и туфли, мадам? Чтобы лучше разобраться во всех аксессуарах?
Шарлотта бросила вопросительный взгляд на Джеймса, внезапно почувствовав себя лишней на сцене.
Сердце у нее подпрыгнуло, когда он наклонился к ней и прошептал на ухо:
– Семейный разговор. – От него пахнуло острым мускусным запахом, смешанным с запахом лошадей и кожи. – Шарлотта, я хотел бы сделать кое-какие поправки к прошлой ночи. Я понял, что изменил правила в середине игры. Не доставите ли вы мне удовольствие и не совершите ли верховую поездку со мной после полудня?
Она с опаской посмотрела на него. Следовало признать, что вел себя он вполне доброжелательно, если учитывать все обстоятельства. И какой от этого может быть вред? Она медленно кивнула:
– Было бы... прекрасно.
Шарлотта вдруг ощутила легкий трепет. Оказаться наедине с Джеймсом – это и тревожно, и волнительно. Что ж, если она не собирается выходить замуж, то по крайней мере сполна извлечет выгоду из своей помолвки.
Энергичный молодой конь гарцевал под Шарлоттой, гравий разлетался из-под его копыт. Едва ощутив аромат полевых цветов, она испытала желание запеть от радости и полноты ощущений. Легкий ветерок трепал пряди волос, выбивающиеся у нее из-под шляпы.
Она посмотрела на Джеймса, который элегантно восседал на своем жеребце и ехал рядом. У него была поистине удивительная посадка. Она вспомнила, когда впервые имела возможность это увидеть. Трудно было поверить, что прошло так мало времени с того момента, когда она наблюдала его встречу с юным всадником в Саутбридже. Уж не унеслась бы она тогда прочь, если бы знала, что последует за этой встречей? Если говорить честно, то она не знала ответа на этот вопрос.
Джеймс натянул повод и заставил жеребца перейти на шаг.
– Вам нравится верховая езда?
– Что может быть лучше в такой славный день!
Джеймс окинул взглядом луг с пестрыми полевыми цветами.
– Сейчас все выглядит гораздо красивее, чем в мой последний визит.
– Все становится красивее с приходом весны.
Джеймс в упор посмотрел на Шарлотту.
– Вероятно, причина в этом.
Их взгляды встретились, и Шарлотте показалось, что она утонула в омуте его темно-синих глаз. Птицы перестали щебетать, замер легкий ветерок, остановилось дыхание. Она подумала, что, если бы у нее хватило дерзости приложить ладонь к его груди, она ощутила бы, что его сердце бьется так же гулко, как и ее.
Ее жеребец отошел в сторону и ударил хвостом, тем самым разрушив чары.
– Давайте немного погуляем шагом, – предложил Джеймс, не глядя на Шарлотту.
Она кивнула и пустила коня шагом рядом с ним.
– Вот там, – он указал рукой, затянутой в перчатку, – находится пруд, где Эйвери и я любили ловить рыбу летом.
Шарлотта попыталась представить Джеймса в облике мальчика, однако на память приходила могучая обнаженная грудь, освещенная тусклым светом свечей.
– Здесь много рыбы? – спросила она, радуясь возможности перейти к безобидной теме.
– Мы ловили достаточно, – сдержанно сказал он. – Но для нас это была возможность скорее побездельничать, чем ставить спортивные рекорды.
– Вы хорошо плаваете?
– Купаюсь голым – как в день своего рождения.
Она посмотрела на него сквозь густые ресницы. Этот шельмец тщетно пытался скрыть ухмылку. Ну что ж, она настроилась на то, чтобы менять темы разговора так же легко, как это делает он.
– Вы часто бываете в Монтроузе? – спросила она, определенно гордясь своей находчивостью.
Глаза его весело блеснули, однако он сделал вид, что идет нормальная беседа.
– В силу своих обязанностей в военном ведомстве большую часть времени я провожу в Лондоне. Вероятно, в скором времени я смогу сосредоточить свое внимание на имении и осуществить кое-какие усовершенствования.
– Я нахожу весьма интересным, что многие джентльмены, владеющие собственностью, любят строить: делают пристройки к зданиям, создают замечательные архитектурные ансамбли.
Блестящее высказывание для женщины, которая все еще пытается представить, как Джеймс в костюме Адама скользит по воде.
– Да, мы, владельцы собственности, любим оставлять свой след на земле.
– Детей для этого недостаточно?
– Дети представляют собой составную часть. Без продолжения семейной линии здания не имеют смысла.
Дети Джеймса. Нет, так не пойдет. Шарлотта попыталась отбросить все мысли о Джеймсе, о его голой попке и его потомках. Она посмотрела на коров, которые лениво паслись на лугу внизу.
– Когда вы находитесь в городе, ваша мама и сестра живут в Монтроузе?
– Хотя мать порой бывает... трудной в общении, в общем, она милая леди.
Очевидно, он не вполне понял ее. Шарлотта испытывала даже определенную благодарность к вдовствующей герцогине. Несмотря на выказанное раздражение, она оказала Шарлотте добрую услугу, познакомив ее с фасонами миссис Клавель.
Джеймс погладил по холке Бриара.
– А моя сестра Элизабет... – он явно подыскивал нужное определение, – весьма образованная девушка. – Джеймс хмыкнул. – Это самая дипломатичная характеристика, которая когда-либо давалась Элизабет. Мать уверяет меня, что она унаследовала это по линии Гордонов. Девизом их семьи было: «Покоряй сейчас, обдумаешь позже».
Шарлотта искоса взглянула на Джеймса.
– Я имела в виду ее игру на фортепьяно. Я слышала ее на музыкальном празднике. Она играет великолепно.
– Да, это так. Но я хотел бы, чтобы ее музыка была... поспокойней.
