— Да вы о них особо не волнуйтесь, — ответил я. — Джоэлу, правда, придется еще недельку попрыгать на костылях, зато Исайя может уже обходиться без посторонней помощи. С родственниками я всегда аккуратен.
— Вы с ними подрались?! — воскликнула она в ужасе.
— Да нет. Просто дал им понять, что вас тяготит их назойливость. — Я широко улыбнулся. — Вообще-то парень я покладистый, но соперников не потерплю.
— Соперников?! — Глаза ее раскрылись до невозможных пределов, и она посмотрела на меня, словно увидела впервые. — Вы хотите сказать, что вы… что я… что…
— Ну да, — говорю, скромно опустив очи долу. — Все на Медвежьей речке ждут не дождутся, когда вы назначите день нашей свадьбы. Видите ли, обычно девушки в здешних краях недолго ходят незамужними. Эй, что это с вами? — Я не на шутку перепугался, потому что мисс Маргарет вдруг смертельно побледнела, будто отведав чего-то такого, с чем никак не справится желудок.
— Ничего, — еле слышно ответила она. — Значит… значит, все думают, что я хочу выйти за вас замуж?
— Попробовали бы они думать иначе!
Она прошептала что-то весьма похожее на «Господи помилуй!», кончиком языка облизала губы и посмотрела, на меня так, точно вот-вот свалится в обморок. Я подумал, что не каждой девушке выпадает счастье, услышать предложение от самого Брекенриджа Элкинса, а потому не стал корить ее за такое поведение.
— Вы всегда были очень добры ко мне, Брекенридж, — слабым голосом начала она, чуть оправившись, — но… так сразу… все так неожиданно… я, даже не думала… мне и в голову не могло прийти.
— Я вас не тороплю, — сказал я. — Давайте подождем. До понедельника еще уйма времени. А я пока поставлю дом и…
«Б-б-бах!» — послышался выстрел, слишком сильный для винчестера.
— Элкинс!!! — это орал Пемброк откуда-то сверху. — Элкинс! Сюда!
— Кто это? — воскликнула девушка, подпрыгнув так, точно ей на ноги плеснули ледяной воды.
— Да ну его! — отмахнулся я. — Какой-то придурковатый англичанин, которого навязал мне Билл Глэнтон. Должно быть, медведь отдавил ему ногу. Пойду гляну.
— Я с вами! — заявила девушка. По тому, как вопил Пемброк, я заключил, что мешкать не следует, и когда взлетел к уступу, где оставил в засаде гостя, мисс Маргарет не одолела еще и половины подъема.
Навстречу мне из рощицы выскочил сам Пемброк, что-то возбужденно выкрикивая на бегу.
— Я ранил его! — вопил он. — Уверен, что задел злодея! Но он скрылся в подлеске, и не решился его преследовать, ведь раненый зверь свиреп и коварен. Один мой друг вот такого же ранил в Южной Африке, так тот…
— Медведя? — спрашиваю.
— Какого медведя?! — заорал он. Кабана! А этот — самая свирепая тварь из всех, что попадались мне на мушку! Он удрал вон в те кусты.
— Странно, я не встречал здесь никаких кабанов. Ладно, стойте здесь, а я схожу посмотрю, что вы там подстрелили.
На траве цепочкой алели капли крови, и я понял, что кого-то пуля все-таки задела. Я прошел уже несколько сот шагов и совсем потерял Пемброка из виду, как вдруг напоролся на дядюшку Джеппарда Гримза.
Чтоб вы знали, если я не успел сообщить об этом прежде, дядюшка Джеппард один из первых среди переселенцев пришел в горы Гумбольдта. И сейчас точно так же, как пятьдесят лет назад, он носит одежду из выделанных шкур, обшитую бахромой, а на ноги не признает ничего, кроме мокасин. Одной рукой дядюшка нес кривой нож, а другой яростно размахивал в воздухе, зажав в ней нечто вроде штандарта. Изо рта его вперемешку с проклятиями вылетали клочья пены.
— Проклятый живодер! — верещал он. — Нет, ты видишь? — Он ткнул мне под нос свой штандарт. — Точнехонько по хвосту бедняги Дэниеля Уэбстера, лучшего из беконовых хряков, топтавших когда-либо траву в горах Гумбольдта! Твой свихнутый приезжий покусился на его жизнь! Отстрелил хвост начисто, под самый корень! Ну да ничего! Я покажу ему, как уродовать моих скотинок! Я вырву сердце из его груди!
И он исполнил пляску войны с кручением свиного хвоста, разогревая себя на подвиг американской, испанской и индейской руганью.
— Остынь, дядюшка Джеппард, — строгим. голосом сказал я. — Этот парень слегка тронутый, вот он и принял Дэниеля Уэбстера за дикого кабана вроде тех, что водятся в Англии, Африке и прочих странах. Он не замышлял ничего плохого.
— Ничего плохого, говоришь?! — дядюшка так и кипел от злости. — А как же насчет Дэниел Уэбстера, у которого теперь хвост короче, чем у кролика? Это как, а?
— Хорошо, — говорю. — Вот тебе золотая монета в пять долларов — плата за хвост твоего борова, чтоб он сдох! И оставь Пемброка в покое!
— Золотом не купишь оскорбленной чести — гордо ответил дядюшка, однако цапнул монету, что голодный бифштекс. — Так и быть, на этот раз я не стану смывать обиду кровью. Но знай, что отныне я не спущу глаз с этого маньяка и в случае чего позабочусь, чтобы он больше не калечил мои окорока! — И с этими словами дядюшка Джеппард зашагал прочь, невнятно бормоча угрозы себе в бороду.
А я поспешил обратно к Пемброку. Я застал его за оживленной беседой с мисс Маргарет, которая только что одолела подъем. Судя по всему, прогулка пошла ей на пользу: щеки учительницы разрумянились, в глазах поблескивали живые огоньки. Давненько я не видел свою невесту в таком приподнятом настроении.
— Невероятно! — говорил Пемброк. — В эдакой глуши встретить такую девушку!
— Не более, чем встретить здесь такого джентльмена, как вы, — несколько взволнованно отвечала, она.
— Ну, для спортсмена забираться в дебри — дело обычное.
Они были так заняты друг другом, что не замечали ничего вокруг. Поэтому мне пришлось вмешаться:
— Все в порядке, Пемброк. Я не нашел вашу дичь, зато видел ее хозяина.
Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом и говорит:
— Дичь? Какую такую дичь?
— Кабана, — говорю, — которому вы из своего слоновьего ружья отстрелили хвост. И когда в следующий раз вам попадется как бы дикий кабан, то имейте в виду, что в горах Гумбольдта они не водятся и что у вас на мушке беконный хряк дядюшки Джеппарда. Так что лучше не стреляйте.
— О да, разумеется! — рассеянно ответил он и снова повернулся к мисс Маргарет.
Я поднял его ружье, по недомыслию брошенное шагах в пяти, и сказал:
— Ну ладно, Пемброк, уже поздно. Пора идти. К темноте до папашиного дома нам не добраться, так что остановимся у дядюшки Сола Гарфильда.
Я уже говорил, что на горе Апачей люди понатыкали свои жилища чуть не друг на друга. Дом дядюшки Сола стоял у самого подножия, но от него до Билла Кирби, где жила и столовалась мисс Маргарет, не было и трехсот ярдов. Прочие дома облепили речку выше по течению.
