и с седыми прядями в светло-русых волосах, — Хильда, да ведь ты сама ведешь себя, как ненормальная. Или думаешь, никто не видел, как ты крутилась вокруг Свена? Не спорю, мужчина видный, известный, умеет располагать к себе. Слава о его подвигах давно распространилась по всему нашему краю. Но ты-то мужняя! И поэтому тебе вообще неприлично так себя вести!
Кумушки, сидевшие в горнице, эмоционально зашушукались. Женщина была права — несмотря на то, что Хильда по большей части была затворницей из-за своего слабого здоровья и не менее ослабшего рассудка, все те разы, когда она появлялась на людях, ее странное поведение бросалось в глаза и вызывало недоумение. Но это не обсуждалось. К чудачествам Хильды привыкли и не видели ничего особенного в том, что молодая женщина вела себя, мягко говоря, странно.
Но ведь и слухи о ней никто специально не распространял. В отличие от той же Хильды, которая прицепилась к Анифе, как пиявка, и специально притягивала внимание даже к незначительному факту. который благодаря этому обрастал такими ненужными и невозможными деталями, что могло ужаснуть.
Как, например, эта история с ведьмовством. Хорошо еще, что было достаточно людей, которые оставались на стороне знахарки и принимали ее союз сразу с двумя мужчинами как нечто странное, но вполне приемлемое.
Более того — некоторые смотрели на данную ситуацию, как на ожившую сказку. А как иначе? Анифа отличалась от них, но давно стала частью городища. Ее знания и умения приносили облегчение, а добрый нрав располагали к себе и вызывали доверие. А то, что она была матерью, только сближало ее с другими женщинами и служило поводом для совершенно обыденных и простых разговоров.
— Я — дочь ярла Торхилда! — заявила Хильда с яростью и гордостью, резко поднимаясь на ноги и обводя взглядом женщин и девушек. И останавливая в итоге свой злой взгляд на Анифе, — Я мать его внуков!
— Как и Фригг, — сообщила строго Сван, поджав губы, — Вот только именно твоя сестра и ее служанки больше возятся с мальчиками, чем им собственная мать. И именно Анифа выхаживала их, когда ты родила их слабыми и болезненными. И за тобой она ухаживала — это известно всем!
— Не более, чем показательное выступление, — фыркнула Хильда, — Чтобы прикрыть свои грешки!
— Вот как?! — воскликнула еще одна женщина, — А чем тогда ты объяснишь свои собственные?! А, Хильда, дочь Тормода?!
— А зачем мне их объяснять? Я-то не ведьма! — вскричала Хильда с яростью и пылом, — Послушайте меня! Вспомните! Анифа постоянно ходит на капище! Зачем? Она приносит кровавые жертвы! А по ночам развлекается, принимая ваших же мужей! Как вы можете этого не замечать?!
— Потому что этого никогда не было! — поморщившись от неприятного ощущения, выдохнула Анифа, сжав дрогнувшие пальцы в кулаки, — Это ложь, Хильда! Как ты можешь так бесстыдно врать?
— Потому что я не вру!
— Врешь! И сама прекрасно это знаешь. Или же пытаешься убедить себя в том, чего на самом деле не существует?
— Именно! — закивало подбородками несколько женщин практически синхронно, тоже откладывая в сторону свое рукоделие.
В горнице стало душно из-за закипающих страстей и эмоций. Женщины перебрасывались взглядами — настороженными, пытливыми и изучающими. Их фигуры выражали напряжение и недовольство, а от самой Хильды будто исходили волны гнева и какого-то… безумия. Это ощущалось практически физически и невольно заражали всех присутствующих болезненными всполохами.
Несколько девушек наперебой загалдели:
— Я видела!
— И я!
— Я тоже видела!
— Вечером к дом ярла всегда приходит то один, то другой! И не надо быть провидцем, чтобы понимать, зачем!
— Да откуда вам знать?! — вкричала, не выдержав, служанка Анифы, до этого пораженно молчавшая и лишь сжимающая в пальцах наполовину связанный чулок и спицы. Уронив пряжу на пол, она вскочила на ноги и вскинула в обвиняющем жесте руку, — Вы сами были в доме?! Или в спальне моей госпожи?! Видели ее ночью?! Или утром?! Нет! А вот я всегда при ней!
Анифе снова стало неприятно. Конечно, она была благодарна девушке за защиту, то ей было неловко, что та с таким отчаянием бросилась её оправдывать. Учитывая, что на деле она не была так уж и безгрешна. Пусть и не в том, в чем ее обвиняла Хильда и ее соратницы.
— Твоим словам тоже нет веры, — парировала Хильда, зло усмехнувшись, — Ты ее приспешница и будешь защищать даже на смертном одре. Видимо, Анифа пообещала обучить тебя? А, может, ты тоже уже примкнула к демонам?!
— Да как ты смеешь?! — это выпалила, побледнев, Нод, мать Лиа. Она тоже была в горнице, как, впрочем, и ее племянница, двоюродная сестра Лиа. — Хильда, будь ты трижды дочерью ярла, но ты не имеешь права оскорблять мою дочь! Побойся богов!
— Мне нечего их бояться, — фыркнула Хильда пренебрежительно, — Боги и так уже достаточно наказали меня!
— А теперь ты хочешь их гнева? Хильда! Как ты не понимаешь! Разве можно быть настолько жестокой?
— Пожалуйста… — не в силах терпеть этот раздор, Анифа устало прикрыла глаза, — Прекратите…
Всего несколько дней назад она была уверена в своей силе и невиновности. В защите своих мужчин и их верном выборе.
Сегодня же Хильда подловила момент, когда она снова оказалась растеряна и потому — уже не столь самоуверенна. Еще и проклятый ночной сон… Невнятные образы ворвались в ее разум, заставив смешаться и потеряться в собственных эмоциях. Паника накрыла ее с головой, и женщине пришлось закусить губу, чтобы не издать отчаянный вопль. Причем с такой силой, что Анифа тут же ощутила вкус крови на своем языке.
Дальше все происходило, как в тумане. Женщины ругались, да так сильно, что в горницу кто-то пришел, чтобы узнать причину шума. Пришлось прервать посиделки и разойтись. Лиа же, чутко ощутив состояние своей госпожи, подхватила ее под локоток и отвела прямо в спальню, чтобы помочь прийти в себя.
Раздев женщину и расчесав ее волосы, служанка еще долго сидела подле Анифы, на которую вдруг напала лихорадка, успокаивающе гладила ее по голове и плечу и тихонько шептала что-то бессвязное и незамысловатое.
Это помогло. На следующей день Анифе стало гораздо легче. К тому же Хильда тоже осталась в своей комнате из-за внезапной горячки — видимо, очередной концерт сказался и на ней.
Но, как ни странно, это самое показательное выступление сыграло Анифе на руку. И хотя несколько молодых девушек по-прежнему поддерживали дочь ярла, немало сторонниц было и у самой Анифы. Особенно близко к сердцу восприняла случившееся мать Лиа, которая обычно была далека от слухов и интриг, ведь совершенно не появлялась
