предположить, что профессор пойдет на нанесение увечий самому себе. – То есть вы… всю кисть…
– Да, – Фан У глянул в сторону стоящей на раковине емкости, в которой лежала ампутированная конечность, и продолжил безэмоциональным тоном, как будто объяснял нечто логичное и само собой разумеющееся: – Сначала нужно отрубить кисть, подождать, пока затихнут основные показатели жизнедеятельности, и только после этого ампутировать пальцы, чтобы, когда их получат родственники, на пальцах отсутствовали суправитальные реакции. Если саму ладонь не найдут, судебный врач, скорее всего, «поверит своим глазам» и сделает вывод, что «хозяина», с большой долей вероятности, уже нет в живых.
Тан Сянь моментально понял, что мужчина, который стоит перед ним, ради того, чтобы довести свой обман до совершенства, твердо решил умереть сам, и любые уговоры тут бессильны. Ненависть ни перед чем не остановится. Так ведет себя Фан У, и так же поступит Лян Го.
В комнате продолжала играть музыка, она разносилась по всему городу, словно пространство не было для нее преградой, и под ее аккомпанемент начался последний акт этой пьесы.
* * *
Прибыв в кампус, полиция обнаружила автомобиль с номером, оканчивающимся на 9059, на парковке рядом с заброшенным учебным корпусом. Полицейские сразу начали поиски в этом старом здании. Когда они поднялись на третий этаж, у всех волосы встали дыбом, а глаза готовы были выскочить из орбит. И только Чэнь Муян низко опустил голову, глаза закрыты, лицо перекосилось.
Слишком поздно…
Глазам вошедших открылась картина: Лян Го, весь крови, обессиленно сидит на полу, рядом валяется окровавленный ножик для фруктов. Круглыми от ужаса глазами он таращился в никуда, рот широко открыт, а правая рука зависла в воздухе, указывая на окно, словно там – самое страшное, что он видел в этой жизни. Его трясло, как при эпилептическом припадке, из уголков рта текла тошнотворного вида слюна, он часто дышал и в испуге бормотал без остановки:
– Пальцы, где его пальцы? Нет… Почему у него нет руки?..
Полицейские посмотрели туда, куда указывал Лян Го. Под окном лежало тело, идеально скрытое в углу от солнечных лучей, сливаясь с мрачной атмосферой заброшенного здания.
Они оглянулись вокруг: повсюду коридор был забрызган кровью, очевидно, произошло убийство. В изумлении они увидели рядом с убитым силиконовую перчатку, имитирующую кисть, а левая рука ниже запястья отсутствовала. «Голое» предплечье было замотано красной от крови марлей, рука, казалось, холодно смотрела на вошедших полицейских и с издевкой косилась на перепачканного в крови Лян Го.
– Кто он такой?.. Кто он… Почему он не сопротивлялся? Та женщина… Я… Я убил человека… Я снова убил человека… – неразборчиво бормотал Лян Го, не двигаясь с места и по-прежнему дрожа.
Только тут полицейские опомнились и начали действовать согласно установленной процедуре. Натянуть оградительную ленту, вызвать скорую, доложить начальству…
Чэнь Муян не стал в этом участвовать и подошел к трупу Фан У. Правая рука замерла в той позе, в какой смерть застала ее владельца: пальцы бережно сжимают что-то, похожее на фотографию. Как он и предполагал, кольцо, которое Фан У обычно носил на левой руке, переместилось на правую. Всего несколько часов назад на лекции он видел, как Фан У жестикулирует только правой рукой, но проигнорировал столь явную ниточку к разгадке.
Чэнь Муян посмотрел под ноги, наклонился и аккуратно поднял кое-что, лежащее неподалеку от Лян Го. На старой фотографии, пусть и забрызганной кровью, было четко видно изображение: девушка в белом платье стоит спиной на фоне жакаранды. Ветер колышет листочки дерева и волосы девушки, она обернулась, как будто хочет что-то сказать…
– Прием, капитан Лу, докладывает четвертая подгруппа: Лян Го найден. Он жив! Просто в шоке! – посреди всеобщей суматохи докладывал начальству командир четвертой подгруппы, который и сам еще не успел прийти в себя после всего произошедшего. Тут ему на плечо тихонько опустилась чья-то рука.
– Подозреваемый мертв…
Глава 11
Таким образом, мы все – потенциальные убийцы.
«Занавес», Агата Кристи
Витрина киоска у входа в народный суд средней ступени пестрила газетами и журналами разных СМИ. Редакции «Южно-китайского вестника» и «Вечернего экспресса» всегда были на ножах: занимая приличные доли на рынке, они прямо конкурировали друг с другом, и сегодняшние обложки двух газет свидетельствовали об этом как нельзя более наглядно. На первой полосе «Южно-китайского вестника» кричали иероглифы: «Мученик за идеалы». А выпуск «Вечернего экспресса» начинался с заголовка из двух строчек полужирным шрифтом: «Дыра в законе! Соверши преступление, не нарушая закон!»
Мимо киоска пробежал мужчина крепкого телосложения в спортивном костюме. Он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на суету и взволнованные разговоры вокруг, бодро размахивал руками в такт движениям ног, и, когда он пробежал мимо киоска, поднявшийся порыв ветра всколыхнул страницы лежавших на тротуаре газет.
Расследование завершилось больше двух недель назад, но на душе у Чэнь Муяна было неспокойно: мысли о произошедшем без конца бродили в его голове и не желали уходить. За нарушение служебных обязанностей и сокрытие фактов управление на три месяца отстранило Чэнь Муяна от службы, и сейчас он ждал, как решится его судьба. Но ему это было даже на руку. Он порвал все связи с внешним миром, ни с кем не общался и никуда не ходил.
Телеканалы и газеты наперебой освещали «Дело Фан У», соревнуясь, чей голос звучит громче, и в полемику включились, казалось, все жители города от мала до велика. Чэнь Муян бойкотировал чтение новостей и как мог скрывался от этой темы, заполонившей все общественное пространство. Он начал фанатично заниматься спортом: уходил на пробежку на рассвете, возвращался домой к полудню – и так каждый день в надежде, что активный спорт отвлечет его от мучительных мыслей.
В тот день около полудня он, в десятый раз обливаясь по́том и тяжело дыша, подбежал к воротам своего жилого комплекса.
– Эй, Сяо Му[28]! – окликнул его охранник.
На дворе стоял май, южный воздух стал сухим и горячим. Охранник сидел перед воротами, с довольным видом обмахиваясь веером. Он искоса глянул на Чэнь Муяна, невольно щурясь от яркого солнца.
– Что такое, старина Гун? – Чэнь Муян оттянул край футболки, чтобы ветер немного охладил его вспотевшее тело.
– Смотрю, ты каждый день бегаешь, без работы, что ли, остался?
– Да нет… – выдавил из себя неискреннюю улыбку Чэнь Муян. – Все отлично, просто заработался и взял вот отпуск.
– Да ладно тебе! – Гун перестал улыбаться и серьезно спросил: – Небось из-за того дела!
– Просто решил отдохнуть немного, работы было
