много, – столкнувшись с таким проявлением «заботы», Чэнь Муян только больше уклонялся от разговора. – Все хорошо, правда!
– Ну хорошо так хорошо, – охранник покачал головой и, кажется, даже рассердился. – Только вот жена твоя сильно переживает!
– Чего? – Чэнь Муян уже искал предлог уйти, но при этих словах повернулся обратно к Гуну.
– Совсем ты о ней не заботишься, я гляжу! – Гун грустно улыбнулся. – Она вон каждый день после работы заходит ко мне, все выспрашивает, как ты, во сколько уходишь, во сколько возвращаешься. И велела ни за что тебе не рассказывать. Секрет! Да только я так не могу!
Чэнь Муян покраснел: только тут он понял, каково пришлось жене.
– Послушай, что скажу, Сяо Му, – взгляд старины Гуна потеплел, – я на своем веку чего только ни видал и знаю: всё пустяки, что бы ни случилось, надо смотреть вперед! Ты молодой, к чему твоя мрачность! Поверь: главное – ценить тех, кто рядом с тобой!
Чэнь Муян кинул быстрый взгляд на левую руку Гуна: на безымянном пальце он носил неприметное кольцо.
– Точно, заговорил о ней и чуть не забыл… Письмо тебе пришло.
– Письмо? От кого?
– Не знаю, – Гун махнул рукой, давая Чэнь Муяну знак идти за ним. – Ты, малец, врешь и не краснеешь! Небось кого на стороне завел!
– Чего?
– Ага, еще дураком прикидывается! Нет чтобы «спасибо» мне сказать, я Сяо Итин об этом ни словом не обмолвился!
Чэнь Муян застыл на месте, не понимая, что происходит.
– А вот и письмо! – цокнул Гун. – Отправитель не указан, а получатель – «Маленькому принцу Чэнь Муяну»! Маленький принц, вы гляньте, какие телячьи нежности! Крутишь шашни с какой-то красавицей и молчишь? А я б не прочь послушать…
– Маленький принц… – задумчиво протянул Чэнь Муян и, вспомнив что-то, резко изменился в лице. – Где письмо?!
Он подскочил, словно его ударило током, напугав Гуна так, что тот моментально перестал хохмить и улыбаться.
– Да у меня, у меня! Вон там, в дежурной. Да не волнуйся, я твой секрет никому не разболтаю…
Чэнь Муян кинулся в комнату в направлении, которое кивком указал Гун. Осмотрел поверхность стола, глаза выловили белый конверт. Он взял письмо, пощупал рукой: тяжелое.
Он молнией влетел домой и, забыв, что весь потный, сел на подоконник. Согреваемый солнечным светом, который словно утешал его, он бережно разорвал конверт. Десять с лишним страниц размашистым почерком, наконец, рассказали Чэнь Муяну всю правду от начала и до конца.
Дорогой Маленький принц!
Для меня большая честь называться твоим учителем. Наше общение было хоть и недолгим, но содержательным. Приношу тебе извинения за все, что случилось в последние дни.
Возможно, ты уже знаешь, с чего все началось, но я все же решил рассказать тебе эту историю с самого начала. Жаль, что не могу сделать это при личной встрече. Хотя за те несколько дней, когда мы вместе с тобой болтали, обедали и играли в баскетбол, я столько раз хотел все объяснить, но все-таки сдержался. Единственное, что пришло мне в голову, – написать тебе это письмо.
Я и сам точно не знаю, с чего нужно начать рассказ.
Я вырос в самой обычной семье рабочих на заводе, отец строгий, мать ласковая – все как у всех. В детстве родители брали меня с собой на работу, мы ехали на велосипеде Phoenix, отец сажал меня рядом с собой, а мама сидела позади. С громким «дзинь-дзинь!» мы огибали холмы и по часу колесили по крутым тропинкам среди полей, прежде чем приехать на завод. Уезжали на рассвете, возвращались на закате. Каждый день после работы ехали домой тем же маршрутом. Закатное солнце окрашивало наши лица в алый цвет, и вообще весь мир, куда ни глянь, становился золотисто-красным. Иногда родители задерживались на работе, тогда мы возвращались уже затемно. В полях громко стрекотали цикады, лаяли дикие собаки. Мама крепко цеплялась за спину отца, а я не обращал на пугающие звуки никакого внимания. Родители отошли в мир иной много-много лет назад, но этот «дзинь!», с которым мчался наш велосипед, громко звучит у меня в голове, словно это было только вчера.
В школьные годы от моих одноклассников меня отличало маниакальное упрямство в том, что есть истина и что есть ошибка. Правильное – всегда верно, а ложное – нет, и никаких компромиссов быть не может. Из-за этого мне сложно было общаться с другими детьми, и у меня почти не было друзей. Но стоило появиться какому-то задире, кто начинал обижать кого-то из моих одноклассников, пока все остальные стояли в сторонке и глазели, я первым бросался вперед разнимать драчунов. Так и получалось, что я часто ходил с синяками, за что мне доставалось от родителей. Они ругались, что я вечно сую нос куда не следует и что нужно следовать золотой середине, как завещали нам философы древности[29]. Я молчал, опустив голову, и ничего не объяснял, да и попробуй я аргументировать свою точку зрения, вряд ли бы они поняли. Но сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что мое поведение часто выглядело нелепым.
Я сам выбрал поступить в Южно-китайский университет политики и права на факультет права. Это было моей мечтой с детских лет. Я выбрал право потому, что право четко разграничивает правильное и ошибочное и никогда не сходит с этого пути, не поддается влиянию внешних условий. Только право и подходило мне с моей страстной приверженностью истине. Получив письмо о зачислении в университет, от радости я не мог заснуть и, как ребенок, щипал себя за щеки, не в силах поверить: я буду грызть гранит науки в университете своей мечты, и делом всей моей жизни будет творить справедливость.
В университете я постепенно понял, о какой «золотой середине» говорили отец с матерью, только они не сказали мне всей правды. Я перестал обращать внимание на изменения, происходящие вокруг, и больше не поправлял чужие ошибки, потому что все это было совсем не важно. Время не бесконечно, и все силы я должен направлять на обучение и исследования в области права. Только так я смогу максимально реализовать намеченные цели и воплотить в жизнь свои ценности. Лекции и домашние задания, завтраки, обеды и ужины – я привык всегда и везде быть один и держался особняком. Иногда ходил играть в баскетбол – но и на площадке в одиночку отрабатывал броски в корзину с трехочковой линии.
Стояла весна 1982-го, разгар сезона цветения
