- Я знаю. Адриан и один из ваших людей пойдут со мной.
А там мы что-нибудь придумаем.
- Нет, странница, к сожалению, это невозможно. В пещеру Судьбы ты войдешь одна.
Пещера. Значит, все-таки горы, северные горы, как мы и предполагали.
- Тогда какие у меня гарантии, что Адриан не пострадает? - Резко спросила я.
- Только мое слово, странница, но ты можешь мне верить. Видишь ли, Шенья, ты одна можешь увидеть тайный проход. Я не знаю, сколько именно времени тебе понадобится, чтобы дойти до цели, но полагаю, получаса хватит с избытком. Если по истечении этого времени ты не успеешь выполнить предначертанное, не обессудь: я лично перережу горло мальчишке. Но едва ты сделаешь то, ради чего пришла в этот мир, будущее этого парня перестанет меня волновать. Он уже ничего не сможет изменить и будет для нас абсолютно безобиден. Исполни предначертанное, Шенья, и Адриан будет жить.
Я криво усмехнулась. Мне удалось выторговать жизнь любимого, хоть и глупо полагаться на слово фанатика.
О моей жизни речи не шло.
К горам мы подошли к сумеркам спустя несколько часов. Хотя горами это обрывистое всхолмье сложно было назвать - скорее обрубленной лапой доползшего с севера отрога.
Впереди было озеро: большое, красивое, круглое. Оно обнимало подножие хребта, а откуда-то с вершины вниз срывался целый каскад водопадов. Завораживающее зрелище, книги не соврали.
Мы двигались по низкому пологому берегу к скальному массиву все в том же порядке. Дорога давно закончилась, теперь мы шагали по цветущему разнотравью, и скорость передвижения соответственно замедлилась.
Но все когда-нибудь заканчивается, и наш отряд достиг конечной точки пути у подножия выдающей вперед скалы слева от водопадов.
- Дальше, странница, ты идешь одна, - торжественно сообщил мне магистр. - Ты видишь проход?
Вверх вела трудно угадываемая тропа. Она взбегала по паре карнизов, и вот на втором я заметила узкую расселину.
- Помни, что жизнь мальчишки зависит от тебя. Но даже если тебя одолеют малодушие и эгоизм, знай, из пещеры нет иного выхода, а мы будем тебя ждать.
Я поморщилась, глядя на сектанта с неприязнью. Скинула плащ, смотала его и сунула хозяину. Подтянула шнурки на ботинках, одернула рубашку и полезла наверх. Тропа оказалась обманной, мне приходилось карабкаться с камня на камень, но особых затруднений путь пока не вызывал. Садящееся солнце давало достаточно света, чтобы я видела, куда ставлю ногу.
Приблизившись к темному провалу пещеры, я неосознанно замедлила шаг, за что тут же и поплатилась. Арбалетный болт ударил в валун на уровне моей головы, выбив мне в лицо каменную крошку. Орден не разменивался на устные предупреждения. Я отскочила и все же оглянулась назад, ища глазами Адриана. С такого расстояния лица было не различить, но мне показалось, что он очнулся и, подавшись вперед, смотрит прямо на меня.
Я глубоко вздохнула и сделала шаг вперед. Во тьму.
Каменные стены поглотили меня, и я уже не видела, как, проводив меня взглядом, Адриан резко рванулся, опутывавшие его веревки вспыхнули и осыпались пеплом, а сам парень ушел в телепорт прямо из-под падающего ему на голову острия меча.
Я не слышала, как презрительно скривившись, магистр сказал, словно выплюнул.
- Сбежал, трус. Гнилое семя!
Я давно забыла про исчерканную карту, забытую на столе в уютном домике тетушки Саньи, и уж тем более не догадывалась, что она сразу попалась на глаза придворному чародею.
Я не знала, что к стоянке Ордена быстро приближается отряд конных всадников. Что единственный телепортист среди этой группы сектантов был убит еще Адрианом, и Ордену придется принять короткий и разгромный бой.
Я не могла даже представить, что через несколько минут король Монтеррейса и его главный маг будут стоять перед связанными фанатиками, что Теодор крепко сожмет кулаки, безуспешно обшаривая взглядом окрестности, что лорд Брион безнадежно покачает головой. Опоздали - вот единственная мысль, что будет владеть теперь этими людьми, понимающими, что сейчас первыми встретят очередной разрушающий Выплеск.
Я не знала, не видела, не верила.
Я шла вперед.
Глава 18. Бойтесь желаний
Ход был узким, периодически мне приходилось пробираться боком. Стены то сходились совсем близко, и я начинала подозревать, что ошиблась и сейчас уткнусь носом в тупик, то немного раздавались, позволяя идти свободно.
Вопреки ожиданиям темно здесь не было. Расселина уходила высоко вверх, свода я не видела, но оттуда просачивался скупой свет: то ли флюоресцировали какие-нибудь гнилушки, то ли так проявлялась та самая загадочная магия. Освещения хватало едва-едва, чтобы различить дорогу шагов на пять вперед, и я передвигалась, придерживаясь рукой за стены.
Время в этом каменном коридоре терялось; я уже не могла уверенно сказать, сколько здесь нахожусь. Стены давили на меня, извилистая тропа казалась бесконечной и ведущей в никуда. С другой стороны, страх перед тем, что ожидало меня впереди, успел поблекнуть. Теперь я больше переживала за Адриана и неосознанно ускоряла шаг.
Проход в общей сложности тянулся метров на тридцать, и, миновав очередной поворот, я попала в небольшую круглую пещеру. Стены ее едва угадывались во мраке, но по центру падало светлое пятно. Я обошла его по кругу, судорожно вглядываясь в темноту, но первое впечатление оказалось верным: пещера была пуста, и единственным выходом отсюда был путь, по которому я пришла.
Я упрямо стиснула кулаки, отгоняя отчаяние. Я не могла ошибиться, я пришла туда, куда нужно. Я найду этот проклятый ларец, даже если мне придется ощупать каждый миллиметр этих камней!
Боковым зрением я заметила разгорающееся свечение. Крутанувшись на пятках, я увидела невероятную картину: у выхода стояли три безмолвные женщины в белых свободных одеждах и смотрели прямо на меня.
Секунду назад их не было. Меня пробрал озноб, когда я догадалась, что это мои предшественницы. Они стояли плечом к плечу, испуская легкое сияние, густые пряди рассыпались по их плечам, но ни покоя, ни умиротворения в их лицах я не нашла.
Губы той, что стояла слева - совсем еще молоденькой девочки - все время болезненно кривились; глаза были широко распахнуты, голова чуть запрокинута назад, словно она силилась что-то сказать и не могла. Ее тонкие изящные пальцы судорожно сжимались, она вся дрожала и трепетала, как ива на ветру.
Другая же, напротив, стояла незыблемо, чуть сгорбившись и подавшись вперед. Рот ее был приоткрыт, зубы тесно сжаты, брови нахмурены, глаза смотрели яростно и непримиримо.
