обращать внимания. Дарен метался по избе в поисках меча.
Круко семенил за ним хвостом.
– Яга велела мазь забрать. Мазать рану дважды на дню, – костлявые пальцы сунули Дарену в карман деревянную баночку. – Ты это, если ещё заглянешь, кролика… кролика принесёшь?
– Принесу, – бросил Дарен, не глядя на Круко.
Меч отыскался в углу за печью.
– Я его начистил и наточил, – гордо заявил Круко и, улыбаясь, почесал бороду. – А то он лешим смердел – страх.
– Спасибо! – Дарен торопливо пристёгивал оружие к поясу.
– Ты про кролика только не забудь… Будет лучшая благодарность мне.
– Не забуду, деда.
– Деда, – хмыкнул Круко, но поправлять не стал. Свистнул и взмахнул рукой.
С деревянной балки под потолком слетела галка и уселась на предплечье Круко. На шее у птицы висел золотой бубенец.
– Яга пошептала над пташкой. Отведёт тебя к Рогнеде. Знай только, не отставай.
Яга громко всхрапнула на печи и перевернулась на бок. Дарен благодарно улыбнулся и заторопился к выходу. Едва он открыл дверь, галка выпорхнула из избы и скрылась в тумане. Чертыхнувшись, Дарен бросился следом.
– Счастливого пути! – крикнул ему вслед Круко. – Заходи! С кроликом! Да и без тоже… заходи.
Конец фразы потонул в тумане. Хлипкие мостки натужно всхлипывали от каждого шага, грозя не выдержать несущегося сломя голову Дарена.
Конь щипал травку в берёзовой роще, где Дарен его и оставил. Каким-то чудом его не утащили волки и не свалила непогода. Или всё дело было в Макоши, что хранила от бед каждого, кто забредал в эти места с благими помыслами. А уж конь точно не желал никому зла.
Дарен запрыгнул в седло, галку он не видел, но краем уха слышал удаляющийся звон бубенца. Ударил пятками коня и помчался на звук.
* * *
Рогнеда выпрямила спину, упёрлась кулаками в поясницу и прогнулась назад. Блаженно выдохнула, слушая хруст позвонков. Воздух паром вырывался изо рта и превращался в холод. Пальцы задеревенели, и она спрятала ладони под серый шерстяной платок, обвязанный вокруг талии.
Магию Рогнеда всё ещё берегла, чтобы раны поскорее зажили окончательно и перестали мучить её тупой ноющей болью.
Наклонилась обратно к земле и выдернула ещё пару морковок, стряхнула с них грязь и бросила в корзинку у ног, которая уже была наполовину заполнена.
Надежда на соседней грядке срезала капусту. Ждана общипывала рыжий куст облепихи. Рогнеда с грустью вернулась к своей грядке, которая и не думала заканчиваться. Подумать только, она и работает на огороде, как крестьянка. Делает всё, что скажет Варвара, будто всегда только так и было. И Рогнеда была не против. Хоть весь огород перекопать, лишь бы сон спокойствия не заканчивался.
Пальцы вгрызлись в холодную землю, крепко ухватились за морковь и вытянули наружу. Рогнеда могла стать царицей или всю оставшуюся жизнь дёргать морковь на этом огороде. Выбор казался очевидным, но она сомневалась.
Рогнеда жила у Варвары уже почти неделю и изо всех сил старалась не думать о предстоящем возвращении в Даргород. Хотела как можно дольше остаться в этой мирной дрёме. Ещё немного задержаться во сне, в котором не нужно ни с кем сражаться, ничего отвоёвывать. Не нужно лгать, извиваться и прятаться за лестью и улыбками.
Но Рогнеда понимала, что не принадлежит этому миру. Понимала, что рано или поздно придётся проснуться и отправиться назад, в место, которое она никогда не назовёт домом, потому что попросту не знает, что такое дом.
– Как закончишь, отнеси корзину в погреб, – бросила Надежда, проходя мимо с тремя большущими кочанами капусты в худых руках. – И поторопись, а то не успеешь к закату. Прислать тебе мальчишек в помощь?
Она стала заметно холоднее с того ужина, когда Рогнеда задавала вопросы о Руте. Настороженная, словно собака, почуявшая исходящую от Рогнеды опасность, она глядела искоса, вжав голову в плечи.
– Нет, справлюсь сама, – буркнула Рогнеда в ответ. Постаралась добавить в голос дружелюбия, но вышло всё равно отрывисто и резко.
Надежда в ответ кивнула, поджав губы, и заспешила прочь.
Расквитаться с грядкой к закату Рогнеда не успела и последние морковки выдёргивала уже при свете луны скорее на ощупь, чем действительно разбирая что-то в чёрной земле. Никто не торопил её, не звал в дом, и Рогнеда была этому искренне рада. Ей хотелось подумать, глубоко погрузиться в собственные мысли, понять, что происходит и что теперь делать.
Но в голове было предательски пусто. Нет, не пусто. Рогнеда отчётливо слышала жужжание мыслей, далёкое и тихое, словно музыка сонного улья. Ровный гул пчёл, спрятанных от неё за тонкими восковыми стенами, достаточно прочными, чтобы не позволить им пробиться внутрь.
Рогнеда зло цокнула языком и подхватила наполненную доверху корзину. Одна пчела мысли сама выпорхнула из улья и зазвучала громко и отчётливо. Пчелой оказалась увитая туманом Долины Духов Яга, которая с ехидной улыбкой вопрошала: «Чего ты хочешь? По-настоящему».
Рогнеда тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Последнее, чего ей хотелось сейчас, слышать ехидный голос старой ведьмы.
Рогнеда развернулась, чтобы направиться в сторону дома, и наткнулась на маленькую светлую фигуру. Вскрикнула, отшатнулась и чуть не выронила корзину.
– Писать, – протянула фигура, и Рогнеда с трудом узнала Руту в длинной, до самых пят, белой сорочке.
– Ты чего тут делаешь одна? – зашипела она, стараясь успокоить дыхание. – Иди в дом.
– Писать хочу, – прохныкала Рута, вытирая лицо рукавом, раза в полтора длиннее её ручонок. – Я будила Ждану. А Ждана сказала, большие девочки ходят ночью сами. А я большая. Я пошла. Маму будить не стала. Я большая! Но заблуди-илась.
– Я‑то чем тебе помогу? – Рогнеда попыталась пройти мимо, но Рута ухватила её за юбку.
– Отведи.
Рогнеда вздохнула и махнула рукой в противоположный конец огорода, в сторону маленькой деревянной постройки в дальнем её углу.
– Пописать, или что там тебе надо, можно там.
– Мне страшно, – пискнула Рута. – Пойдём со мной.
– Так ты же уже большая?
– Дя.
– Так и иди сама.
– Ну, пожа-а‑алуйста! – Рута потянула её юбку за собой.
Рогнеда вздохнула тяжелее прежнего и перехватила корзинку поудобнее.
– Ладно, только быстро.
Рута закивала, но юбки не отпустила, так и семенила следом, сжимая ткань в цепких пальчиках.
– Я думала, что тебя сон-травой пичкают, и ты по ночам никуда не ходишь, – сказала Рогнеда первое, что пришло в голову. С детьми она обращаться не умела, а неуютную тишину заполнить очень хотелось.
– Пичкают?
– Ну да, чтобы ты в чудище не превращалась.
– Я в чудище не превращаюсь, – засмеялась Рута, но не очень уверенно.
– Превращаешься, конечно. Ты же волколак.
– Я не волколак, – Рута отпустила юбку и
