Он этого не ждал. То есть настолько, что шарахнулся в сторону, и отличный первый (часто последний!) удар пропал зря. Клинок только скользнул по боку, зацепился за что-то, распарывая, и все. Не было брызнувшей крови, не было рева боли и ярости. Что за…
Замешательство длилось недолго. Оборотень снова ринулся на меня. Я встретила его прямым ударом наискосок сверху, рассчитывая если не убить, то хотя бы ранить, но противник просто-напросто поднырнул под опускающийся клинок и ударил. В грудь.
Мир взорвался короткой болью. Меня, как пушинку, смело на траву. Чувствительно приложившись спиной и лопатками к земле, я на долгий миг оцепенела, забыв, как дышать. И лишь краем почему-то не отключившегося сознания уловила крик.
Громкий. Отчаянный.
Мужской.
ГЛАВА 11
Вспоминая тот миг, молюсь Богине-Матери, что обошлось без переломов. Один такой удар — и прощайте, ребра! Повезло. То ли сухой бурьян смягчил падение, то ли сработал-таки оберег, но через несколько секунд после того, как отзвучал в ушах отчаянный крик, я была уже на ногах.
Не с моим увечьем вскакивать, как кузнечику, но тут словно какая-то сила опять сделала все сама. Задрав подол чуть ли не до бедер и намотав его на руку, чтобы не мешал, со всех ног устремилась в погоню за удаляющимся оборотнем. Он бежал по-прежнему на двух ногах. На пути его неожиданно встала чья-то тень. Тень, чей крик спугнул чудовище.
Дальше все произошло мгновенно.
Мужчина вскинул руку. В ладони что-то блеснуло…
Оборотень рванулся наперерез.
Взмах руки…
Короткий крик — кажется, несколько слов…
Сбоку метнулась еще одна тень.
Вспышка света, на фоне которой на миг застыли два вцепившихся друг в друга силуэта.
Удар…
Через полминуты я была рядом.
Оборотень ворочался на траве в нескольких шагах от меня, пытаясь встать. Он казался оглушенным, но мысль о том, что удастся добить раненую тварь, вылетела из головы, едва нога зацепилась за тело.
Тювик.
Ученик Коршуна еще бился в судорогах. Кровь хлестала из страшных ран на горле и верхней части груди. Он пытался зажать раны руками, но это помогало слабо. Еще несколько раз дернувшись, его тело застыло на мокрой траве.
А оборотень уже вставал на ноги. Та вспышка света — наверное, какое-нибудь заклинание, которое молодой «ястреб» просто не успел дочитать до конца, — только оглушила его. Оцепенев, я смотрела, как медленно, словно во сне, распрямляется мощное тело. Кто бы это ни был, рост его почти на две пяди превышал мой. А плечи… а руки… а когти… длинные, похожие на ножи, на правой конечности выпачканные в чем-то буром… в свежей крови…
— Аа-а-ар!
Низкий крик вернул способность действовать. Кажется, мне что-то кричали — вспышку света в темноте не заметить тяжело. Не помню. Я ударила с разворота, всем весом. Рубанула по боку уже выпрямившегося и только начавшего разворачиваться навстречу оборотня. Меч вгрызся в шкуру, достал до плоти.
Чудовище закричало, покачнулось, надвигаясь на меня. Замахнулось передними конечностями — я ударила в ответ. Меч заскрежетал о когти — скрипуче, как железо о железо. Пришлось отступить — противник был слишком высок. Пригнувшись, попробовала пырнуть концом меча. Зацепила! Он скособочился, но атаковал снова, заставив отмахиваться от длинных когтей. Все правильно — живучесть оборотней вошла в легенды. Еще удар. Еще. Попала по лапе, и когтистая конечность неожиданно упала в траву.
Признаться, такого я не ждала. С одного удара так легко отсечь оборотню переднюю лапу? Что-то тут не так. Тем более что мой противник не стал с воем кататься по земле, зажимая кровоточащий обрубок, а выхватил меч.
Что за …? Чем он его держал? Обрубком или все-таки обычной человеческой рукой, на которую всего-навсего была надета перчатка с когтями — их-то мне и удалось отсечь? Если так, то передо мной сумасшедший, возомнивший себя чудовищем! Но размышлять было некогда. Пришлось принимать бой.
Он мог бы стать последним, если бы мой противник уже не был ранен. Я точно помню, как дважды зацепила его, задев по спине справа, у лопатки, и бок слева. Да и меч он держал неловко, помогая себе второй рукой, на которой все еще оставались когти, которые здорово мешали. Но все равно преимущество в росте и силе было на его стороне. Даже раненый, он еще мог меня одолеть, но в сознание внезапно ворвались крики. Несколько человек бежали к нам со всех сторон.
И оборотень — или кто он был на самом деле — испугался. Забыв про меня, оглянулся — и пропустил удар. Как бы то ни было, тратить время и смотреть, что происходит вокруг, я не собиралась.
Он все-таки успел заметить замах и вскинул меч, но недостаточно быстро. Сталь коротко проскрежетала по стали, и острый кончик клинка прошелся по его груди и животу, распарывая одежду, кожу, мышцы.
Оборотень закричал, попятился, махнул мечом. Я рубанула снова. По плечу. И в третий раз — уже по открывшейся спине. Только после этого он ткнулся головой в траву и затих. Застыл на пару мгновений — и мешком завалился набок.
Ко мне со всех сторон подлетели наши «загонщики». Меня оттеснили в сторонку, да я и сама не горела желанием оставаться рядом с телом. Мужчины с опаской косились на тушу. Пан Матиуш выглядел расстроенным — то ли от того, что пропустил схватку, то ли еще по какой причине. Князь, подоспевший в числе последних, на бегу вскинул руки (то ли обнять, то ли подхватить, если начну падать), но я отстранилась:
— Где вы были, уроды, когда он тут бегал?
— Я… мы… — Витолд захлопал глазами, — я думал… мы не ждали, что он с этой стороны подойдет! Думали, от огородов… Туда смотрели. А он — со стороны поля… Ничего же не видно!
Тодор, растолкав всех, сгоряча пнул тело сапогом.
— Вот же тварь! — высказался он. — Подох, скотина такая! Туда тебе и дорога!
— Что ты делаешь? — окликнул друга князь. — Это не по-рыцарски — глумиться над телом поверженного врага!
— Да? А то, что он делал с телами своих жертв, — это по-рыцарски? Сегодня ночью он мог убить кого-то еще…
Меня пронзила дрожь. Горячка боя схлынула, сказалась привычка, и теперь стало просто холодно в одном платье.
— Убил…
В нескольких шагах от нас сидел на земле Коршун, держа на коленях голову Тювика. Тот уже затих вытянувшись. Старший «ястреб» закрыл ему глаза и продолжал крепко сжимать в своей руке его окровавленные пальцы, словно это имело какое-то значение.
Гайдуки один за другим потянули с голов шапки. Кто-то забормотал молитву Богине-Матери, прося Ее принять душу почившего сына своего.
А я тихо подошла и склонилась над телом «оборотня». Почему-то было страшно дотронуться до него, лежавшего на боку. Но раньше мне пару раз мерещилось, что я его знаю, и хотелось убедиться, что…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
