— На медицинский факультет… — Мистер Андерфут, привязанный к операционному столу, пока студент-медик режет его скальпелем на части? Я не вегетарианка и не собираюсь спорить об использовании животных в науке и обучении. Но, если это нужно делать, Боже милостивый, если ты есть, не позволяй этого делать с животными, которых воспитывали с мыслью о том, что они люди!
В обществе охраны животных или на медицинском факультете, Мистер Андерфут и молодые кошки были почти наверняка мертвы. И тем не менее, если бы ПБ летали, я бы рискнула вернуться в Британскую Канаду, чтобы попасть на ближайший рейс в Новую Зеландию в слабой надежде спасти моего старого друга. Но без современных транспортных средств Окленд был дальше, чем Луна-Сити. Нет никакой надежды…
Я погрузилась в аутотренинг и выбросила вещи, с которыми не могла ничего поделать, из головы…
…и почувствовала, что Мистер Андерфут по-прежнему трется о мою ногу.
На терминале замигала красная лампочка. Я посмотрела на время, заметила, что два часа, которые я выделила, почти закончились; эта лампочка почти наверняка означала Тревора.
Надо решать, Фрайдэй. Умоешься холодной водой, пойдешь вниз и позволишь ему уговорить тебя? Или скажешь ему подниматься прямо сюда, ляжешь с ним в постель и выплачешься у него на груди? То есть, для начала. Ты определенно не чувствуешь сейчас желания… но уткнись лицом в приятное, теплое мужское плечо, дай волю чувствам, и скоро это желание появится. Ты это знаешь. Женские слезы считаются сильным возбуждающим средством для большинства мужчин, и твой собственный опыт подтверждает это. (Криптосадизм? Мачизмо? Какая разница? Оно работает.)
Пригласи его подняться. Закажи в номер чего-нибудь выпить. Может быть, даже накрась губы, попытайся выглядеть сексуально. Нет, к черту губную помаду, она все равно долго не протянет. Пригласи его подняться; ляг с ним в постель. Взбодри себя, сделав все, чтобы взбодрить его. Вложи в это всю себя!
Я пристроила на лицо улыбку и ответила на вызов.
И услышала голос гостиничного робота. — Нам доставили цветы для вас. Мы можем послать их наверх?
— Конечно.
(Не важно, кто или что, получить букет цветов лучше, чем удар в живот мокрой рыбой.)
Вскоре грузовой лифт зазвенел; я подошла к нему, вытащила коробку размером с детский гробик и поставила ее на пол, чтобы открыть.
Темно-красные розы на длинных стеблях! Я решила доставить Тревору больше удовольствия, чем это удавалось Клеопатре в ее лучшие дни.
Восхитившись цветами, я открыла конверт, который лежал вместе с ними, ожидая увидеть просто открытку, возможно, с одной строчкой с просьбой позвонить в холл или что-нибудь в этом роде.
Нет, записка, почти письмо…
«Дорогая Марджори.
Я надеюсь, ты так же обрадуешься этим розам, как обрадовалась бы мне.
(Обрадовалась бы? Какого черта?)
Я должен признаться. Я убежал. Одна вещь заставила меня понять, что я должен отказаться от попыток навязать тебе свою компанию.
Я не женат. Я не знаю, кто эта симпатичная женщина; этот снимок — всего лишь бутафория. Как ты указала, мне подобных не считают подходящими для брака. Я искусственный человек, дорогая моя. «Моя мать была пробирка; мой отец был скальпель». И поэтому мне не следовало бы приставать к настоящим женщинам. Да, я выдаю себя за обычного человека, но лучше сказать тебе правду, чем продолжать обманывать тебя — а потом заставить тебя узнать правду позже. А так оно со временем и произошло бы, потому что я из той породы гордецов, кто рано или поздно признался бы тебе.
Поэтому лучше я скажу тебе это сейчас, чем заставлять тебя страдать потом.
Моя фамилия, конечно, не «Эндрюс», потому что у таких, как я, нет фамилий.
Но мне невольно хочется, чтобы ты сама оказалась ИЧ. Ты действительно милая (и при этом чрезвычайно сексуальная), и, наверное, не твоя вина, что ты обсуждаешь вопросы, в которых не разбираешься, например, ИЧ. Ты напоминаешь мне маленькую сучку фокстерьера, которая у меня когда-то была. Она была готова в одиночку драться с целым миром, если это стояло в расписании на день. Я сознаюсь, что люблю собак и кошек больше, чем многих людей; они никогда не упрекали меня в том, что я не человек.
Надеюсь, что розы тебе действительно понравились.
Тревор».
Я вытерла глаза, высморкалась, быстро сбежала вниз, пробежала через холл, через бар, спустилась на этаж к станции челнока и остановилась там у турникетов, ведущих к отправляющимся челнокам… и стояла там, и ждала, и ждала, и ждала еще, и полицейский начал разглядывать меня, и в конце концов он подошел ко мне и спросил, что мне нужно и не требуется ли мне помощь?
Я рассказала ему правду, или часть ее, и он оставил меня в покое. Я простояла там еще полтора часа, и он все это время смотрел на меня. Наконец он опять подошел ко мне и сказал:
— Послушайте, если вы считаете, что это ваш район, то мне придется попросить у вас патент и медицинскую справку, и арестовать вас, если что-нибудь окажется не в порядке. Я не хочу этого делать; у меня дома есть дочь примерно вашего возраста, и мне хотелось бы надеяться, что полицейский не будет к ней придираться. Все равно вы не можете быть профессионалкой; у вас по лицу видно, что вы недостаточно крепкая.
Я подумала, не показать ли ему золотую кредитную карточку — я сомневаюсь, что где-нибудь есть прохожий с золотой кредитной карточкой. Но этот милый дядечка действительно думал, что заботится обо мне, а я за сегодняшний день унизила уже достаточно людей. Я поблагодарила его и поднялась в свой номер.
Обычные люди всегда хвалятся, что могут узнать ИЧ — ха! Мы даже друг друга узнать не можем. Среди всех, кого я знала, Тревор был единственным мужчиной, за которого я бы вышла замуж с абсолютно чистой совестью — и я его спугнула.
Но он был слишком чувствительным!
Кто слишком чувствительный? Ты, Фрайдэй.
Но, черт возьми, большинство обычных людей дискриминирует таких, как я. Бейте собаку достаточно часто, и она станет ужасно нервной. Посмотрите на мою новозеландскую семью, на этих предателей. Анита, наверное, чувствовала себя правой, обманув меня — я не человек.
Результат дня: Люди — Фрайдэй: 9:0.
Где Дженет?
21
После недолгого сна, который я провела, стоя на аукционе и ожидая, когда меня продадут, я проснулась — проснулась, потому что покупатели настаивали на осмотре моих зубов, а я в конце концов укусила одного из них, и аукционер дал мне попробовать плетки и разбудил меня. «Беллингхэм Хилтон» выглядел ужасно хорошо.
Потом я позвонила туда, куда должна была позвонить с самого начала. Но другие звонки тоже нужно было сделать, а этот звонок стоил слишком много, и без него можно было бы обойтись, если бы была какая-то отдача от предыдущего разговора. Кроме того, я не люблю звонить на Луну; меня раздражает запаздывание сигнала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
