Кора лежала недалеко от моря – слышно было, как накатываются на гальку волны и сползают обратно, шевеля камешки для сотворения ровного шума. Как будто она довершила свое падение с обрыва, но не разбилась, а, подхваченная сильными руками, улеглась на гальку.
Если не считать равномерного движения волн, стояла тишина, тишина смерти или молчаливого умирания. И тогда, поняв, что возвратилась на свою Землю, возвратилась, опоздав ей помочь и, возможно, лишь для того, чтобы погибнуть вместе со множеством ни в чем не повинных людей, Кора, приподнявшись на руке, села и больно, в кровь, начала бить кулаком по камням.
– Сволочи! – закричала она. – Никакой им пощады быть не может. Скорпионы, отведавшие крови, каракатицы в погонах! Бандиты с челками! Гитлеры доморощенные!
– Погоди, – прервал ее голос, и тень упала на камни перед ней. – Красиво выражаешься, но энергия уходит в свисток! А ну, перестань разводить истерику!
Голос принадлежал Милодару, и комиссар сильно серчал либо делал вид, что серчает.
– Я так виновата, – с трудом произнесла Кора, потому что при виде возвышающегося над ней, руки в боки, комиссара ИнтерГпола из нее как будто выпустили воздух и одновременно исчезла возможность борьбы, страха, отчаяния. Осталась лишь дурнота и сонливость… – Я ничего не сделала, комиссар. Я даже Мишу Гофмана не спасла…
– Значит, подтверждаешь? Я так надеялся, что эти, первые посланцы, чего-то перепутали.
– А эпидемия… двухдневная чума? – спросила Кора.
– Жалко Мишу, – сказал комиссар. – Тогда вставай!
– Не могу, – призналась Кора.
– Сейчас встанешь через «не могу», – пригрозил комиссар. – Ты у нас единственная из агентов, кто знает расположение тамошних помещений. Пойдешь туда.
– Не пойду, – ответила Кора. Несмотря на раскаяние и горе, она была в полуобморочном состоянии.
Рядом с ней стоял доктор… знакомый. Ага, она его видела дня три назад в подвале виллы «Ксения».
– Приведите ее в порядок, доктор, – сказал Милодар.
– Это невозможно, – сказал доктор. – Вы же видите, человек при последнем издыхании…
– Спасибо, – просипела Кора.
– Она не потеряла чувства юмора, – возразил Милодар. – Значит, будет жить. Но я объясняю вам все самым простым языком. Мы не знаем, что они там сделали с телом Миши Гофмана. Может быть, он в коме, может быть, они заморозили его тело – может быть, мозг его не разрушен болезнью. Мы не можем оставить агента погибать, если остается хоть маленькая надежда перенести его мозг в другое тело.
– Введите туда сотрудников, поговорите с тамошними военными, объясните им ситуацию…
– Доктор, вы сами не уверены в том, о чем говорите. Сколько это займет времени, при условии, что мы находимся с ними в состоянии войны и они считают, что Земля уже готова для вторжения. Мы должны отражать вторжение, а вы говорите: «Побеседуйте, втолкуйте, объясните!» Чепуха, доктор! У меня есть только одна надежда – Кора Орват.
– И как вы себе это представляете?
– Очень просто. Вы сейчас приводите ее в рабочее состояние. Заодно давайте ей все, что положено, от чумы.
– Она не справится.
– Кора, – спросил Милодар, – если мы сейчас тебя подправим, ты согласна пойти туда обратно? Ты только не бойся. Я буду с тобой.
– Я не боюсь, комиссар, – сказала Кора. – Я не смогу.
– Молодец, – сказал Милодар. – Носилки! Вертолет! Флаер! Даю вам, доктор, пять минут. Через пять минут мы вылетаем обратно в параллельный мир.
– Это невозможно, – ответил доктор, но уже начал обрабатывать Кору. Во флаере, пока перелетали на базу управления, Кору ввели в интенсивный сон. Три секунды сна были равны десяти минутам.
Пока Кора еще спала, ей полностью перелили кровь, сменили костный мозг и очистили внутренние ткани от вирусов двухдневной чумы.
Когда она пришла в себя, в глубокой уверенности, что проспала десять часов, и лишь голова гудела не столько от чумы, как от экзерсисов, произведенных медиками, но в целом, хоть и слабенькая, она чувствовала себя готовой к любой борьбе за справедливость.
Она приподнялась на постели, медики отпрянули, потому что не были еще готовы к столь быстрому ее выздоровлению, по подвалам виллы «Ксения» прозвенели звонки и проревели сирены, призывая к одру Коры комиссара Милодара и милейшую старушку Ксению Михайловну Романову, также готовую к завершающей фазе операции.
– Нормально? – Милодар вбежал в бункер. Был он одет странно и для Коры непривычно. Не будучи еще кадровым работником ИнтерГпола, она не подозревала, что каждый агент, инспектор или комиссар имел несколько форменных мундиров на различные случаи жизни. И сейчас ей пришлось увидеть комиссара Милодара в боевом мундире парадного толка, каковой надевается лишь для ежегодного парада организации в Галактическом центре и символизирует победу над силами беспорядка. От светло-голубого, частично отражавшего свет, туго облегающего мундира с пышными буфами, украшенными горящими переливчатыми эполетами, до высокого головного убора, имеющего происхождение от треуголки Наполеона, но украшенного белыми страусовыми перьями и обильно расшитого золотом, до тяжелых на вид сапог с врезанными в подошвы выдвигающимися бритвами, способными распилить стальную дверь, до, наконец, орденов и знаков, украшающих грудь комиссара, он был мечтой солдафона, сказкой для недоигравшего в детстве фельдмаршала и источником трепета для тех, кто до старости останется в душе капралом.
– Побежали, – сказал Милодар Коре. – Пока переход открыт. Мы им не мешаем. С минуты на минуту они намерены двинуть в него войска. Генерал Лей на белом коне уже гарцует на площади с их стороны.
– А мы куда? – еще слабым голосом спросила Кора.
– Ты знаешь – спасать и жестоко мстить! – воскликнул Милодар, который тоже недоиграл свою роль в детстве.
– Ах… – Кора поднялась, и ее повело в сторону. Медики подхватили ее, и этим воспользовались костюмеры, вбежавшие за Милодаром. В две минуты Кора была полностью облачена в мундир, подобный мундиру Милодара, однако, хоть она уступала ему в количестве нашивок и блесток, сама тонкая, с высокой грудью, фигура молодого агента еще более привлекала к себе внимание.
– Все! – крикнул Милодар. – Все, все, все! Побежали!
– Сколько времени? – спросила Кора, все еще опустошенная и дезориентированная. – Сколько прошло?
– С тех пор как ты вернулась, прошло восемнадцать минут. Так что ты понимаешь – времени в обрез.
– Восемнадцать минут? Я думала, что часов десять.
– Эффект мгновенного сна, – заметил доктор.
Кора больше не тратила времени и усилий на разговоры —она поняла, что, несмотря на неутоленное желание свалиться и спать еще несколько дней, она сейчас пойдет и выполнит желание Милодара… Это же и ее желание! Если осталась хоть крохотная надежда отыскать Мишу и вернуть его к жизни, то она должна попытаться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
