— Больше не делай так. Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда мне сообщили, что твоя лошадь пропала? А когда мне выяснилось, что на территории замка от вас ни следа? Когда Шейд не отвечал на мой зов? Лучше накричи на меня, огрей по привычке подушкой, но не исчезай.
— Скажи я тебе о своем желании, и ты бы не отпустил нас Шейдом вдвоем.
— Я все чаще думаю о том, чтобы окончательно его уволить и выслать с этих земель ко всем чертям! — рыкнул дракон, и мне снова потребовалось приложить усилие, чтобы заставить его лежать на месте.
— Думаю, как глубокоженатый человек… дракон. Не важно. Думаю, он посчитал, что разумнее дать жене время остыть, нежели позаботиться о спокойствии мужа. Мне нужно было побыть наедине с собой, а в замке я задыхалась. Обещаю в следующий раз предупредить тебя, если ты пообещаешь, что не будешь перегибать с опекой. Все же я осталась на подконтрольной тебе территории и под надзором преданного тебе воина.
— Я был с тобой груб, прости. — Аслан с трудом перевернулся на спину, и теперь смотрел на меня снизу вверх. — Хотел разобраться со всем так, чтобы не осталось никаких слухов и домыслов, но…
— Мне хватает слухов и про то, как я украла тебя у Виты с алтаря. — фыркнула, не удержавшись.
— Ты больше не услышишь подобной грязи. Клянусь.
— Аслан, ты думал, я предала тебя? — вернулась к тому, что было действительно важно, пока разговор не ушел совсем не туда.
— Я не знал, что думать. — выдохнул дракон. Было видно, что он заставляет себя говорить. — Мы столько раз говорили, столько ждали хороших вестей… одна мысль, что все это было притворством и ложью вскипела во мне и помутила рассудок.
— Разве был повод сомневаться в моей искренности? Хоть малейший?..
— Был человек… — тихо заговорил Аслан, — … в искренности которого я ни капли не сомневался. Слепо верил и крепко хватался за протянутую мне руку. А потом она оставила меня у дверей золотого дворца, и больше я ее не видел. Даже не помнб лица…
— Аслан…
— Прости меня, жена, — оборвал меня дракон, явно не желая говорить о своей боли. — Когда гнев остыл во мне, я понял, что принял бы любую правду о тебе.
— Потому что разделил со мной свои годы? — грустная улыбка тронула губы, но я все же хотела услышать ответ на этот вопрос.
— Нет. — без раздумий выдал дракон. — Я ведь знаю тебя. Знаю, что для любых поступков у тебя есть причины, просто ты никогда не говоришь мне о них. Прости, звучит так, словно я снова виню тебя.
Аслан прикрыл веки и глубоко вдохнул, будто собираясь еще долго объясняться и оправдываться, но в этом не было нужды.
— Я никогда не предам тебя, и раз за разом буду прощать. — убрав пальцами алую челку, я накрыла глаза дракона ладонью. — Потому что я тоже знаю тебя. Не так, как бы мне того хотелось, но достаточно, чтобы понять, как велико твое сердце.
— Ив?.. — Аслан коснулся моего запястья, но я не дала убрать свою руку.
— Лежи. Все в порядке, правда. — пальцы второй руки я крепко переплела с его и тихо выдохнула: — А просто хотела проветрить голову прежде, чем встретиться с тобой.
— Я должен был поддержать тебя, не верить ни единому слову, пока… — не унимался дракон.
— Аслан, дело не в тебе. Я просто… Полежи и послушай меня, ладно? Я расскажу тебе историю, с каждым днем кажущуюся мне всего лишь сном. В той истории Вальтер притащил Маркуса на нашу свадьбу, и я стала ему женой. — вновь остановила мужа от попытки подняться, и он смиренно подчинился мне. — На праздничном балу я спасла ему жизнь, раскрыв перед всеми свои силы Шииры, и с тех пор каждый день для меня был хуже, чем предыдущий. Много лет в ушах стоял вой, и я уже не понимала — мой ли он? По погибшей семье? Из-за боли ломающегося тела истощенного производством бесчисленных гёнсем или попытками принести кронпринцу наследника? Или может это вой народа, некогда золотого королевства объятого кровью и огнем, голодом и смертью. Я думала, что потеряла все, но однажды в темницу, где я доживала последние мгновения, вдруг проник свет. Тем светом был Саймон и… ты. Сломленную и обреченную ты вынес меня из непроглядной тьмы, пусть знал, что спасти уже невозможно. И все же ты безбожно врал. Врал смотря в закрывающиеся глаза и под замедляющийся стук сердца: Отдохни, моя леди. И когда ты откроешь глаза, жестокость этого мира я уничтожу. Ты больше не будешь страдать, больше не познаешь боли, я все заберу на себя. Моя… леди.
Я стойко держалась все это время, но стоило только произнести слова, что были последними в моей первой жизни, и голос предательски задрожал. Закусила губу, но слеза все равно сорвалась с ресниц и упала на щеку дракона.
Аслан вновь осторожно попытался убрать мою руку, и на этот раз я поддалась. Дрогнула, когда взгляды пересеклись, и поспешила договорить то, что хотела, чтобы он услышал:
— Ты лгал. Но когда я открыла глаза… боль и вправду ушла. Ты забрал ее в тот день, у алтаря, ты сдержал свое слово. Отказался от блистательных побед, от молвы героя. От силы, от зверя, от истока красных драконов. Ты отдал все, не прося ничего взамен, и я никак не могу понять, чем заслужила такого мужа.
Аслахан поднялся с моих колен, и порывисто притянул в объятия. Родной запах его разгоряченной кожи и возможность спрятать слезы у него на груди, будто вытянули из меня все силы. Я обмякла, спряталась в сильных руках и позволила всем эмоциям выйти наружу. Наверно, впервые с момента возвращения я позволила себе оплакать всю ту боль, что пережила. Полностью и без остатка.
— Это не сказки, Аслан. Не легенды, не ложь. — повторяла я, заикаясь от душащих чувств. — Ты отдал все.
— Это многое объясняет, моя леди. — он согрел мне макушку своим дыханием, еще крепче прижимая к себе. — Объясняет непреодолимое желание обладать
