Он огляделся и понял, что комната стала темней, а очертания сидевших вокруг стола более резкими.
– А вот и я! – бодро произнес он.
Мисс Соулсби испуганно охнула.
– Это же голос мистера Тилли! – прошептала она.
– Ну, конечно же, мой! – ответил мистер Тилли. – Меня только что на Гайд-парк-корнер переехал трактор…
И тут он почувствовал, как давит его разум медиума, как обыденные свойства ее мягкой, удивительно набожной натуры охватывают его со всех сторон, сковывая и сбивая с толку. Все, что он произносил, словно проходило сквозь грязную воду…
– Я испытываю удивительную радость и легкость, – говорил он. – Конечно, не могу сказать, что вокруг все солнечно и благополучно. Но все мы очень заняты и активны, помогая другим. И это такое наслаждение, дорогие друзья, снова встретиться с вами. Смерть – вовсе не смерть: это ворота жизни…
Внезапно он оборвал речь.
– Ну, нет, так дело не пойдет, – обратился он к медиуму. – Вы заставляете меня нести всякую чушь. Этот ваш банальный здравый смысл стоит у меня на пути. Уберите преграду. Вы можете не мешать мне так сильно?
– А вы сумеете зажечь немного духовного света в комнате? – поинтересовалась миссис Камбербатч сонным голосом. – Вы вошли в меня великолепно. О, мистер Тилли, это так мило с вашей стороны!
– А вы не прикрепили где-нибудь светящиеся наклейки? – подозрительно спросил мистер Тилли.
– Да, – призналась миссис Камбербатч, – возле камина есть штуки две. Но больше нигде. Дорогой мистер Тилли, клянусь, больше их нет нигде. Так зажгите нам чудесную звездочку с длинными лучами где-нибудь на потолке!
Мистер Тилли всегда отличался доброжелательностью и никогда не отказывал в помощи даже самой непривлекательной женщине.
– Только после сеанса вы отдадите мне в руки эти наклейки, – прошептал он, после чего силой воображения постарался зажечь на потолке красивую большую звезду с красными и фиолетовыми лучами. Разумеется, она получилась не такой великолепной, как он задумал, потому что ее свету пришлось пробиваться сквозь мутный разум медиума, но все равно выглядела она очень впечатляюще, и ее появление сидевшие за столом встретили взрывом аплодисментов. Для усиления эффекта он пропел несколько очень милых строчек о звезде Аделаиды Анны Проктер, чьи стихи представлялись ему одной из высочайших вершин Парнаса.
– Ах, мистер Тилли, большое вам спасибо! – прошептала медиум. – Это было замечательно! Вы разрешите сфотографировать звезду, чтобы использовать ее в других сеансах? Если, конечно, будете так добры и повторите это еще раз.
– Ну, я не знаю, – раздраженно ответил мистер Тилли. – Я хочу выйти. Мне очень жарко и как-то неуютно. Все это выглядит такой дешевкой.
– Дешевкой? – воскликнула миссис Камбербатч. – Да любой медиум в Лондоне стал бы знаменитостью, показывая такую настоящую, неподдельную звезду, скажем, раза два в неделю!
– Знаете, меня раздавили не для того, чтобы обогатить какого-нибудь медиума, – заметил мистер Тилли. – Я хочу уйти. Все это так унизительно. Кроме того, я хотел бы осмотреться в моем новом мире. Я еще толком не знаю, что он из себя представляет.
– Но, мистер Тилли! – возразила она. – Вы же сказали столько чудесного о том, как вы там заняты делом и счастливы.
– Да ничего я не говорил! Это вы сказали. Вернее – вложили эти слова в мою голову.
И он начал выбираться из застойных вод разума миссис Камбербатч.
– Меня ожидает целый новый мир, – сказал он. – Я должен его осмотреть. Но я вернусь и расскажу, какие чудесные открытия мне удастся здесь совершить…
И тут он ощутил, что все это безнадежно. Ему пришлось прорвать плотный слой жидкой материи, и, когда она схлынула, он начал понимать, что впечатления о той прекрасной, непредставимой для земных существ жизни, которую он только начал познавать, не смогут проникнуть сквозь эту непроглядную муть. Видимо, поэтому все, что каким-то образом исходило из духовного мира, выглядело здесь таким глупым, таким банальным. Духи, каким и он теперь стал, могли стучать по столу, зажигать звезды, повторять расхожие истины, даже читать в умах медиума и других людей, как в открытой книге, – но только и всего. Чтобы слепые их увидели, а глухие услышали, им надо было преодолеть прочную стену непонимания.
Миссис Камбербатч пошевелилась.
– Связь слабеет, – произнесла она глубоким голосом, который, как понял мистер Тилли, должен был имитировать его. – Я должен вас покинуть, дорогие друзья…
Это вывело его из себя.
– Связь вовсе не слабеет! – крикнул он. – Я ничего подобного не говорил. И потом, я еще должен убедиться, правда ли все это. До встречи! Не жульничайте больше.
Он бросил на стол свой пригласительный билет на сеанс и пустился прочь под взволнованные возгласы участников.
Известие о прекрасной звезде и появлении мистера Тилли на сеансе через полчаса после гибели, о которой никто из собравшихся не знал, мигом облетело весь спиритический мир. Общество психологических исследований направило своих специалистов для сбора независимых свидетельств от всех присутствовавших.
Однако, узнав, что мисс Соулсби за несколько минут до этого видела рекламный щит с сообщением о катастрофе на площади Гайд-парк-корнер, эксперты решили, что происшедшее является следствием неосознанного зрительного восприятия в трудноуловимом сочетании с телепатией. Впрочем, такое объяснение выглядело явно надуманным, поскольку предполагало, что мисс Соулсби почему-то связала отсутствие мистера Тилли с происшествием на Гайд-парк-корнер, сама того не сознавая, разглядела имя жертвы на другом новостном щите, да вдобавок еще и телепатическим путем передала все это медиуму.
Что касается звезды на потолке, чего никто не мог отрицать, то эксперты, конечно же, обнаружили на стене над камином остатки люминесцентной краски и пришли к заключению, что звезда была воспроизведена чем-то подобным. Словом, они признали все произошедшее подделкой, что могло вызвать только сожаление, так как на этот раз феномен был чистой правдой.
Мисс Соулсби продолжала постоянно посещать сеансы миссис Камбербатч, но больше никогда не ощущала присутствия мистера Тилли. Читатель может думать по этому поводу все, что ему угодно. Мне, например, кажется, что мистер Тилли просто нашел себе другое занятие.
А он, между тем, окончательно оторвавшись от реального мира, убедился, что теперь уже никто, кроме медиума, его не слышит.
– Да не беспокойтесь вы так, мистер Тилли, – утешила его миссис Камбербатч. – Это же чистая формальность. Что вы так торопитесь нас покинуть? Не лучше ли вам снова материализоваться? Для ученых это всегда выглядит убедительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
