Однако сегодня все переменилось. Небо затянула темно-серая пелена, и лишь на западе виднелась узкая темно-оранжевая полоска угрюмого заката. Я с трудом шагал по дороге, стертые ноги у меня болели, и я совсем пал духом. Вероятно, сказался разительный контраст между двумя вечерами: вчерашним – таким чудесным, так много обещающим (овес все еще оставался на полях неубранным, осыпаясь в ожидании хорошей погоды), и сегодняшним – таким тоскливым, таким печальным и навевающим тягостные мысли о скором приходе осени и зимы. А потом к чувству полного упадка духа и сил добавилось ощущение, которое я с удивлением определил как страх.
Не знаю, чего я испугался.
По обе стороны от меня простирались болота, совершенно нетронутые, если не считать торфяных мишеней для стрельбы, стоявших вдоль дороги неровной линией на расстоянии брошенного камня. Единственный звук, который я слышал за последние полчаса, был жалобный крик вспугнутых полевых куропаток: «Вернись… Вернись… Вернись…» Но чувство страха не проходило, проникая в мое подсознание через какой-то редко используемый канал связи с окружающим миром.
Я застегнул пальто на все пуговицы и постарался отвлечься, размышляя о предстоящей воскресной проповеди.
Темой для проповеди я выбрал Книгу Иова. В традиционных поучениях этой Книги, если отвлечься от всех премудростей толкования Библии, есть много такого, что близко и понятно именно жителям села: скажем, падеж скота, недород, семейные невзгоды. Я бы не решился об этом говорить, если бы и сам не был фермером. Всего три недели назад мой собственный церковный участок был залит водой, и, наверно, мне предстояло понести такие же убытки, как и всем моим прихожанам. Я шел по дороге, повторяя про себя первую главу Книги – и вдруг запнулся на двенадцатом стихе:
«И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей…»
Мысли о плохом урожае (а в наших краях это ужасное событие) испарились. Я словно бы вдруг погрузился в океан бесконечной тьмы.
Как обычный священник, навострившийся в витийстве и вынужденный по долгу службы читать по три проповеди в день, я частенько злоупотреблял простой аналогией с партией в шахматы. В этом случае Бог и Дьявол были игроками, а мы, люди, помогали той или другой стороне. Но до тогдашней ночи я никогда не думал, что могу быть всего лишь пешкой в этой игре. Простой пешкой, которую Господь готов пожертвовать, чтобы в конечном итоге одержать победу.
Я как раз подошел к тому месту, где мы находимся сейчас. Я запомнил вон ту грубую каменную поилку для скота… И тут вдруг сбоку, с кучи щебня, на дорогу выпрыгнул человек.
«Куда направляетесь, отче?» – спросил он.
Судя по речи, незнакомец был нездешний. В это время года здесь много пришельцев с юга, которые в поисках работы по мере созревания урожая постепенно кочуют к северу. Я пояснил, куда иду.
«Нам по дороге», – сообщил он.
Темнота не позволяла как следует разглядеть лицо мужчины, однако, то немногое, что я различил, казалось неотесанным и жестоким.
Он сразу завел хорошо знакомые мне жалобные речи, в тоне которых явственно проскальзывала угроза. Мол, он преодолел за день много миль, позавтракал корочкой сухого хлеба и с тех пор ничего не ел.
«Подайте медячок, – наконец заключил он. – Этого хватит хотя бы на то, чтобы устроиться на ночлег».
Говоря это, он большим складным ножом строгал ясеневый кол, выдернутый из чьей-то изгороди…
Священник оборвал свой рассказ.
– Это огни вашего дома? – спросил он. – Мы дошли быстрее, чем я думал. Но у меня хватит времени закончить свою историю. Думаю, это надо сделать, потому что через пару минут вы побежите к дому, а я не хочу, чтобы вы боялись ходить по здешним болотам.
Так вот, незнакомец, рассказывавший мрачную сказку, полную печальной лжи и еще более печальной правды, казалось, вынырнул откуда-то из темных глубин моего подсознания.
Он спросил, который час.
Было без пяти девять. Спрятав часы в карман, я взглянул ему в лицо. Зубы у него были плотно сжаты, а на дне его глаз я отчетливо прочел его намерения.
Знаете, какой долгой может быть секунда? Всего треть секунды я стоял неподвижно лицом к лицу с этим человеком, весь охваченный жалостью к нему и к себе. А затем, не произнеся ни слова, он набросился на меня. Я ничего не почувствовал. Только молния прошла у меня по хребту, я услышал, как треснул ясеневый кол, а потом раздалось еле слышное журчание, похожее на шум далекого ручейка. Какое-то время я лежал, совершенно счастливый, глядя на огни недалекого дома, которые росли и множились, пока все небо не покрылось мерцающими светлячками.
О такой безболезненной смерти можно только мечтать…
Мисс Крейг подняла глаза. Священник исчез. Она стояла среди болот одна-одинешенька.
Стуча зубами, она пустилась бежать к дому, к массивной тени, которая шевелилась и двигалась за кухонной шторой.
Когда она влетела в холл, часы наверху пробили время. Было ровно девять часов.
Владимир Гопман Рыцари фантастики (Вспоминая Александра Мирера)
Потому что (виноват), но я Москвы не представляю
Без такого, как он, короля.
Булат Окуджава. «Король» [7]
«Жизнь дает человеку три радости… Друга, любовь и работу»… Это, конечно же, «Стажеры» Стругацких.
Мне повезло: фантастика, ставшая для меня главным делом в жизни, дала мне и много друзей. Но сколько их уже ушло!.. Дмитрий Александрович Биленкин, Аркадий Натанович Стругацкий, Сергей Александрович Снегов, Виталий Иванович Бугров, Нина Матвеевна Беркова, Кир Булычев, Александр Исаакович Мирер… Рыцари фантастики, преданно служившие ей.
* * *
С Александром Исааковичем Мирером я познакомился осенью 1976 г. В середине сентября мне позвонили из Бюро пропаганды Союза писателей РСФСР и предложили выступить с лекцией о фантастике в каком-то НИИ, занимавшемся, кажется, термической сваркой. Была в те годы такая форма «шефствования» над предприятиями и организациями – туда для повышения культурного уровня их сотрудников по путевкам бюро пропаганды Союза писателей СССР и РСФСР, общества книголюбов, общества «Знание» посылались лекторы-специалисты в различных областях знаний.
Кстати, добавила секретарша, вместе с вами будет выступать писатель Александр Мирер. Конечно, это имя мне была хорошо знакомо по публикациям в альманахах «НФ» и «Мир приключений», к тому же буквально за несколько дней до этого звонка я купил его роман «Дом скитальцев» [8] .
Роман произвел на меня сильное впечатление, о чем с удовольствием сказал автору при встрече.
При знакомстве меня поразила и внешность АИ (худой, высокий, он походил на жюль-верновского Паганеля, но это с первого взгляда, а потом-то я понял: конечно же, он не Паганель, а Дон Кихот…), и манера говорить, держаться – старомодно-учтиво и при этом удивительно доброжелательно, так что через несколько минут казалось, что ты знаешь этого человека долгие годы. Поразило меня и то, что несколько сотрудников этого НИИ, с которыми я беседовал – как оказалось, АИ работал в нем довольно долго и к тому времени уже лет десять, как ушел, – отзывались о нем с большим уважением и теплотой, добавляя каждый раз со вздохом: жаль, что он у нас уже не работает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
