Андерс освободил также от должности начальника отдела пропаганды и просвещения ротмистра Струмпх-Войткевича, а на его место назначил ротмистра Чапского.
Когда уже была эвакуирована половина предусмотренного числа людей, от посла Кота поступила телеграмма, предлагавшая приостановить отправку гражданских лиц, то есть членов семей военных, и ограничиться отправкой лишь воинских частей, так как англичане не готовы к приему членов семей.
Телеграмма посла нас возмутила. Штаб на эту телеграмму никак не реагировал. Впрочем, подполковник Гулльс знал об эвакуации семей военных и не возражал против нее, поэтому мы считали, что все в порядке. Больше того, через несколько дней пришло официальное согласие английских властей на вывоз и членов семей военных.
А в это самое время Андерс развлекался до упаду, отмечая бесконечными выпивками осуществление своих намерений. Вечеринки устраивались уже не раз в неделю, а почти ежедневно. Таким недостойным поведением Андерс подрывал свой авторитет в глазах офицеров и солдат, находившихся в Янги-Юле.
Вскоре рай, который наше командование обещало здесь, на юге, солдатам и их семьям, обернулся для них всеобщим госпиталем. Вместе с солнцем и теплом пришли самые различные заболевания — сыпной и брюшной тиф, дизентерия, малярия и т. д. Эти болезни начали косить людей, а лекарств не было, так как обещанные англичанами медикаменты к тому времени еще не поступили. Начальник медицинской службы генерал Шарецкий делал все, что было в человеческих силах, чтобы справиться с эпидемией, однако она ширилась с каждым днем, поглощая все большее число жертв.
В остальном жизнь шла своим чередом. Здоровые солдаты обучались, части уже сформировались, бытовые и культурные условия улучшились. Новые места расположения частей были приведены в порядок, всюду виднелись транспаранты и лозунги.
Стенные газеты имелись уже в каждом полку и дивизии, повсюду действовали клубы-читальни. Проявляли активность также коллективы художественной самодеятельности, дававшие представления, концерты и т. п. Устраивались конкурсы хорового пения, проводились спортивные состязания (футбольные матчи и т. д.), организовывались различные празднества. В полках и в ряде подразделений имелись часовенки, а часто и полевые алтари на свежем воздухе. По воскресеньям проводилось богослужение, на которое солдаты приходили строем в сопровождении оркестра. После богослужения командиры частей по установившемуся обычаю принимали парад подразделений. На богослужение всегда приходило также много гражданских лиц польской национальности, в том числе и те, кто жил вдали от военных лагерей, в окрестных колхозах.
После окончания эвакуации войск Андерс начал готовиться к поездке в Англию. Определяющим в этих приготовлениях было намерение остаться за границей, независимо от того, как пойдут переговоры с Сикорским и согласится ли тот с его проектом вывода всех войск. Если бы оказалось, что его планы не встречают поддержки в Лондоне, он был готов временно отойти от дел, возможно, попросить отпуск на несколько месяцев, мотивируя этот свой шаг плохим состоянием здоровья, — словом, пойти на все, лишь бы не возвращаться в Советский Союз. На крайний случай он не исключал возможности, что ему удастся перенести свою штаб-квартиру куда-нибудь в Иран и лишь время от времени наезжать в войска, оставшиеся в СССР.
Не упускал Андерс и случая обеспечить себя материально. В его распоряжении имелся денежный фонд, составлявший на январь 1942 года 266 тыс. рублей. Из этой суммы около 60 тыс. пошло на законные, обычные расходы, а около 200 тыс. — в карман генерала. На эти деньги он приобрел несколько золотых портсигаров, золотую шкатулку, скупал золотые монеты и т. п. После того как в январе обсуждение вопроса о займе для армии завершилось подписанием договора, фонд, которым распоряжался Андерс, неимоверно возрос: по его требованию он был доведен до 150 тыс. рублей в месяц, из которых 50 тыс. шло на расходы по штабу и 2-му отделу, а 100 тыс. ежемесячно — на частные расходы самого командующего. Скупкой драгоценностей для генерала занимались офицеры для поручений поручик Косткевич, вахмистр Шидловский и поручик Финклер из 3-го отдела, позже служивший в интендантстве. Кроме того, Андерс при посредничестве посольства переводил деньги в фунтах в заграничные банки на свое имя.
Обеспечив себя таким образом, Андерс 1 апреля 1942 года вылетел в Лондон. Сопровождали его Гулльс и я. Вылетели мы с ташкентского аэродрома на советском самолете, предоставленном на это время в распоряжение Андерса. С нами летели — но лишь до Каира — приятельница Андерса г-жа С. М. и Анджей Строньский. В Каире они остались ожидать нашего возвращения из Лондона.
На время своего отсутствия Андерс передал командование польскими войсками в Советском Союзе генералу Богушу. Это очень задело Токаржевского, которого Андерс по-прежнему не баловал доверием и опасался назначить своим заместителем даже на короткое время.
Из Ташкента мы полетели в Баку, а оттуда в Тегеран. Здесь из-за плохой погоды вынуждены были на несколько дней задержаться. Жили в отеле «Дербент». Знакомились с городом, присутствовали на обеде, который устроил в честь Андерса наш посол в Иране. Всеми делами занимался подполковник Гулльс.
Рано утром 5 апреля вылетели наконец из Тегерана, а в полдень приземлились на аэродроме Хаббания в Ираке. Здесь было так жарко, что мы едва дышали.
После получасового отдыха полетели дальше. Показался Багдад — столица чудес и сказок из «Тыс. и одной ночи». Город, проплывавший под нами в нескольких сотнях метрах, утопал в прекраснейших садах. Через несколько часов мы находились над «Святой землей». В Лидде вновь сделали посадку для заправки самолета бензином. На всех аэродромах было много англичан. Это были их базы. В тот же день мы прибыли в Каир, где задержались на несколько дней. Итак, Тегеран, Багдад, Иерусалим, Каир — слишком уж много впечатлений для одного дня!
Андерс был в восторге от господствовавшего среди англичан настроения; особенно милы его сердцу оказались генерал Окинлек, командовавший войсками на Среднем Востоке, и государственный министр Кэйси, входивший в состав узкого военного кабинета Черчилля.
При посредстве Гулльса Андерс провел с ними ряд бесед. Именно здесь в первых числах апреля было окончательно принято принципиальное решение о выводе всех польских войск из Советского Союза на Средний Восток.
Андерс обещал передать в распоряжение англичан шесть дивизий, укомплектованных обученными солдатами. При этом он подчеркивал, что войска, оставшиеся в Советском Союзе, намного лучше эвакуированных частей. Армия состоит из крупных формирований, полностью готовых к боевым действиям. Командующий войсками на Среднем Востоке был восхищен таким предложением и на прощанье устроил в честь Андерса банкет, на котором присутствовало восемнадцать английских генералов — вся командная верхушка на Среднем Востоке. Андерса торжественно заверили, что все польские войска прибудут на Средний Восток и поступят под английское командование.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
