сочли возможным ободряюще кивнуть друг дружке.
Поймав их взгляды, Брэнуэлл разодрал пальцами рыжую шевелюру, явно пытаясь выяснить, не торчат ли его волосы каким-то странным образом.
— Среди ночи я услышал какой-то жуткий грохот. Кто-нибудь проверял — не обвалилась ли церковная колокольня? — спросил он нарочито веселым тоном.
Эмили испытующе взглянула на него.
— Плита в полу церкви раскололась по всей длине.
— О нет… — прошептал он, и его очевидный испуг окончательно убедил Эмили в том, что перед нею родной брат.
Табби, которой рассказали о ночном происшествии, как только она утром сошла вниз, была очень недовольна тем, что ее не поставили в известность сразу. Сейчас, ворвавшись в кухню, чтобы взять оставшийся от тетушки заварочный чайник, она лишь вполголоса процитировала вторую строчку сделанной на нем поучительной надписи: «смерть — приобретение».
— Аминь, — прошептала Энн.
Отец, по обыкновению, обедал у себя в комнате. Дождавшись, пока Шарлотта и Энн выйдут проведать садик, Брэнуэлл взял правой рукой левую, покачал расслабленной кистью и опустил ее на стол.
— Я спускался из комнаты прошлой ночью? — спросил он у Эмили и, дождавшись ее кивка, сказал: — Это был не я.
— Я знаю, — сказала Эмили, мысленно продолжив: и мы все это поняли.
— В ту ночь, когда я поджег свою кровать, я не был пьян.
Эмили вскинула брови.
— Я проснулся и почувствовал, как он выталкивает мое «я» из меня! Это было примерно так же, как ледник сталкивает дом с фундамента, только очень быстро. Пока у меня еще оставались какие-то силы, я потянулся рукой, которой все еще владел, и сбросил свечу на кровать.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Его изможденное лицо под шапкой взлохмаченных волос показалось Эмили похожим на лицо трупа.
— В ту ночь это сработало, — хрипло проговорил он. — Я утратил контроль над своим сознанием, но и он отступил, почувствовав внезапную боль. Мне очень жаль, что ты обожглась, вытаскивая меня из кровати.
Эмили схватила его за правую руку и сказала с яростным напором:
— Мы со Стражем убьем его прежде, чем он сумеет завладеть тобой!
— Каким образом? — Он открыл глаза. — Перебьете ворон, из которых он собран? В сентябре он сказал мне, что может создать тело даже из травы.
— Мы сможем. — Она подумала о двух Стражах, а также о том, не может ли Валлиец сейчас подслушивать их разговор. — Не знаю как, но я уберегу тебя от него.
— Я думаю, что, если меня освободить от него прямо сейчас, когда он поддерживает мою энергию, я умру.
— Я тоже считаю, что такое возможно. Но зато ты войдешь в вечность самим собой.
Он негромко рассмеялся.
— Ты вполне могла бы читать проповеди вместо отца.
— Я наполовину язычница, — ответила она с кривой усмешкой.
— Мне нравится эта половина.
Она встала со стула.
— Вторая половина — христианская. Молись Господу, как одержимый, покуда у тебя есть такая возможность.
— А как иначе-то? — Он тоже поднялся. — Я уверен, что мой паразит постоянно пребывает настороже; я чувствую себя так, будто минувшей ночью прошел не одну милю. Не дашь ли ты мне очки? Я хотел бы почитать у себя в комнате. Может быть, даже написать что-нибудь. — Он заметил, что сестра сразу насторожилась, и добавил: — По-английски.
Весть о том, что в церкви лопнула плита, отмеченная огамическими письменами, мгновенно разлетелась по деревне, и к середине дня этот камень уже сплошь засыпали деревянными и железными крестиками, листками бумаги с записанными на них молитвами и уставили горящими свечами. Погасив несколько вспыхнувших из-за этого костерков, Патрик предупредил дочерей, что церковь вполне может загореться, даже если не прибегать к той крайней мере, которую предложила Шарлотта.
Эмили и Страж отправились на обычную прогулку по овечьим тропам через холмы и ручьи. Эмили несла с собой пистолет в ящичке, чтобы иметь возможность несколько раз за время долгого похода выстрелить в местах, которые покажутся ей нечистыми, и перезарядить оружие. Они вдвоем прошли по северному хребту холма по-над долиной раздувшегося после дождей ручья Понден-клуф-бек, а когда вдали показался черный массив, Эмили села среди вереска и еще раз перезарядила пистолет. Прежде чем встать, она машинально прикоснулась к ножу-диоскурам, торчавшему из самодельных картонных ножен, которые она подвязывала ниже колена.
Девушка и Страж находились на одном уровне с плато и могли обойти его по северной тропе и остановиться на вершине Понден-кирк, но они приблизились лишь настолько, чтобы, по расчетам Эмили, звук выстрела долетел до древнего каменного образования. Она выстрелила в ту сторону и повернула к дому. На севере над горизонтом клубились тяжелые тучи, и Эмили не была уверена в том, что они успеют домой до того, как на Хоуорт обрушится буря.
К тому времени, когда они добрались до приходского дома, заходящее солнце уже протянуло в долины длинные тени от холмов. Едва Эмили сняла пальто и переобулась из башмаков в домашние туфли, Табби усадила ее чистить картошку для завтрашнего обеда.
Когда за окнами смерклось, из гостиной вышли Энн и Шарлотта со свежим номером «Блэквудс мэгэзин», и Энн сообщила, что в Ливерпуле наконец-то назначили городского уполномоченного по здравоохранению.
Эмили поставила на плиту чайник с водой и сказала:
— Хорошо бы лондонский Главный комитет по здравоохранению все же предпринял что-то по папиной петиции.
— Хоуорт у них наверняка не на первом места, — предположила Шарлотта.
Эмили едва успела подумать о том, не удалось ли Брэнуэллу выпросить у отца несколько шиллингов и отправиться в «Черный бык», как услышала на лестнице знакомые шаги.
Но, вместо того чтобы, как обычно, прошмыгнуть через прихожую к парадной двери, Брэнуэлл прошел мимо сестер и открыл дверь черного хода.
— Живот болит, — пробормотал он и вышел.
Эмили поняла, что он отправился в «кабинет уединения», расположенный на заднем дворе, и снова вспомнила об антисанитарном устройстве Хоуорта.
— Очень нездорово, — сказала она, встав, чтобы налить кипятка в заварочный чайник, — что наш колодец на одном уровне с кладбищем, а вся деревня еще ниже, и туда стекают все воды.
Она ополоснула фаянсовый чайник кипятком, вылила воду обратно в большой чайник, после чего наполнила заварочный чайник и всыпала туда несколько ложек чая.
Страж вошел из прихожей и носом ткнулся в ее ногу.
— Что случилось, малыш? — спросила она.
— Которой рукой Брэнуэлл сейчас открыл эту дверь? — внезапно спросила Энн.
Эмили восстановила этот момент в памяти, и ее щеки похолодели.
— Левой, — ответила она. И в следующий миг сбросила с ног туфли, обулась в башмаки и надела пальто. Через несколько секунд она и выскочивший вместе
