с нею Страж были во дворе, залитом лунным светом.
Дверь уборной была распахнута, внутри никого не было.
— Куда же ты мог увести его, проклятое создание? — прошептала она и рванулась бегом по тропе, ведущей на запад, в открытые поля и холмы.
Она едва успела отойти от дома на сотню футов, как влажный ветер принес раскатистый вой, раздававшийся не более чем в миле отсюда. Страж зарычал, но не стал отходить от хозяйки.
Брэнуэлла она разглядела далеко впереди, но он бежал таким размашистым шагом, что Эмили не решилась пытаться догнать его на неровной дороге, озаренной лишь обманчивым лунным светом. Вскоре он скрылся из вида, но она все же бежала следом и чувствовала, что ей не хватает дыхания.
Взбежав на невысокий пригорок, Эмили вновь увидела его, но лишь на миг — он приостановился возле высокого уединенно стоящего камня Боггартс-грин, зашел за него и вновь пропал.
Она напомнила себе, что сейчас гонится за Валлийцем, и, замедлив шаг, приблизилась к камню. Брэнуэлла она не видела с того момента, как он шагнул за него. После секундного колебания она подошла к камню и прикоснулась рукой к его неровной холодной поверхности. Страж двинулся было к другой стороне камня, но тут же вернулся и остановился, вскинув голову.
Эмили глубоко вздохнула и, решительно обойдя камень, еще раз остановилась — уже позади него.
И ахнула. За многие годы она проходила мимо Боггартс-грин несчетное количество раз, и, поскольку считалось, что это нечистое место, она всегда настороженно смотрела на этот камень — и поэтому твердо знала, что он стоит среди широкого поля, поросшего приземистыми кустиками утесника.
Но этой ночью позади камня стояла густая ивовая роща, и туда, под нависающие ветви, которые не шевелил ночной ветер, трепавший волосы Эмили, уходила тропа. И весь этот пейзаж освещал рассеянный, не такой, как по другую сторону камня, лунный свет.
Эмили не сомневалась, что если сделает пару шагов назад и вернется на другую сторону камня, то увидит лишь знакомое до последней травинки поле — но она смотрела вперед и чувствовала, как по коже бежит озноб восхищения.
На последнем видимом отрезке этой невероятной дорожки коротко мелькнула на фоне деревьев движущаяся фигура, в которой Эмили узнала Брэнуэлла.
Краем глаза она увидела, как Страж двинулся вперед, но в то же время она видела, что Страж по-прежнему стоит рядом с нею. Опустив взгляд на него, она поняла, что в рощу направился другой бульмастиф — призрак тезки ее Стража.
Это дорога привидений, подумала она. Но и беднягу Брэнуэлла, и меня нынче ведут призраки.
Она провела пальцами по влажным, растрепанным ветром волосам и, сопровождаемая живым Стражем, отправилась следом за призраком пса.
Она шла, осторожно ступая, держась посередине дорожки, так как из-за завесы ивняка явственно слышались какие-то шорохи и чавканье, а в неподвижном воздухе висел запах вроде как затхлой воды.
Тут ей пришло в голову оглянуться, но позади дорожка тянулась и пропадала среди зарослей, сквозь которые пятнами пробивался лунный свет, а вот прогалины, выходившей на только что покинутые ею пустоши, не оказалось. Выход, думала она, если он вообще есть, находится впереди.
— Иду, — вполголоса сказала она Стражу, который приостановился было, поджидая ее, а теперь снова направился вперед.
Вскоре впереди заиграли на длинных листьях ив отблески огня, и, миновав очередную купу деревьев, Эмили увидела сквозь лиственную завесу широкую поляну, вроде бы исчерченную какими-то спиралями, сходившимися к стоявшему посередине огромному дубу. В свете длинных пылающих факелов, воткнутых в землю, она рассмотрела в мощном стволе много арочных проемов, большие пятна содранной коры, в которых были вырезаны барельефы, изображавшие змей, а выше, там, где начинались толстые раскидистые ветви, можно было разглядеть среди них полускрытые тенями и ветками балконы.
Брэнуэлл стоял перед одной из арок рядом с мужчиной и, как ей показалось, несколькими детьми, одежду которых украшали разноцветные ленточки, но несколько мгновений Эмили просто изумленно разглядывала все это зрелище — просторную поляну в густом ивняке, факелы, отмечающие ее границы, и гигантское дерево посреди всего этого. Призрака собаки она сейчас не видела и поспешила уцепиться за тот факт, что Страж все так же находился рядом с нею и, значит, из ее жизни отнюдь не выпал продолжительный отрезок времени.
Брэнуэлл и его собеседник — теперь она узнала пастуха Адама Райта — о чем-то спорили. Эмили наклонилась, приподняла подол юбки и вынула диоскуры из ножен.
— Если ты это сделаешь, деревенские убьют то тело, в котором ты находишься, — громко сказал Райт. — Они любят старого священника…
— Пусть попробуют, — ответил голос Брэнуэлла. — Но я все же получу долг чести.
Эмили осторожно двигалась, огибая поляну под прикрытием нависавших ветвей плакучей ивы, и мелкие создания цеплялись за башмаки и неохотно отползали с ее дороги. Ее поступь, похоже, исторгала из почвы сернистый запах. Страж шел за нею по пятам, то и дело отряхивал лапы и скалился на ползающих по земле созданий, но не позволял себе рычать.
Остановившись, чтобы посмотреть сквозь ивовую завесу на продолжавших разговаривать мужчин, Эмили разглядела, что окружавшие их существа, чьи фигуры показались ей детскими, на самом деле сгорблены, лысы и их лица изборождены морщинами, словно они прожили бессчетные годы.
— Видел я однажды дуб, на котором мир крутился, — пропищало одно из существ, и другое подхватило:
— Видел башни длинный зуб, что сквозь небо проломился. — Эмили подумала, что это не иначе как строчки из детской песенки.
— Не получим мы костей — сил не хватит влезть в постель, — сказал третий, а первый оратор добавил:
— Пусть кого-нибудь убьют, пропитание нам дадут!
Эмили прикоснулась к ошейнику Стража: эти строки были явно не детскими. Лишь сейчас она рассмотрела, что к разноцветным ленточкам, которые малютки носили на шеях, привязаны ножи в плетеных ножнах.
Райт продолжал, не обращая на малышей внимания:
— Прошлой ночью камень раскололся! И ты здесь, в телесном облике! Наконец-то началось! Утром ты послал за головой — она будет здесь через два, самое большее, три дня. — Райт широко взмахнул руками. — Старого священника убьешь после того, как и ты сам, и твоя половина восстановитесь и воссоединитесь! Придешь к власти и расширишь эту рощу до границ Ланкашира, Манчестера, Линкольншира — на всю Англию!
В свете факелов было видно, как лицо Брэнуэлла исказилось в незнакомой усмешке.
— Наши лондонские союзники должны из сил выбиваться, чтобы не допустить этого! Они же полтора века грелись у нашего потаенного огня. — Он тряхнул головой. — Но после того, как я воссоединюсь со своей
