«Эх, знала бы это Юлия!..»
– Не переживайте, Гай! Берегите здоровье. По документам рабы остаются вашей собственностью. Вернетесь – заклеймите обратно. Или новых наберете…
В следующий миг Лючано проклял свою болтливость.
– Не вздумайте, Гай! – предупредил он, стараясь не дрогнуть под взглядом легата. Помпилианец уставился на бывшего раба с интересом тигра, любующегося недоеденным оленем. – В прошлый раз вы лишились чувств. Жаждете заработать второй инсульт?
– Угрожаете, Борготта?
От легатской ухмылки Тарталье захотелось выяснить, где находится ближайший гальюн.
– Вас я не трону. Дважды наступить на те же грабли? Нет, я не идиот. Тут и без вас народу хватает.
Сосредоточенность и покой снизошли на лицо Тумидуса. Легат замер; чудилось, он стал покрываться зеленоватой патиной, на манер статуи из бронзы. Пальцы зажили отдельной жизнью, отстукивая на обгрызенной столешнице некий ритм – рваный, сбивчивый. Время от времени пальцы собирались в щепоть, подтягивая незримые нити.
Добрый Брат, стоявший у раздачи, развернулся к помпилианцу и пошел: шаг за шагом. В руках он нес литровую «сиротскую» кружку с водой. Громила старался идти аккуратно, дабы не расплескать воду на обедающих. Мало-помалу его медлительность приобретала рабский оттенок.
Никто не замечал клейма, пылающего на лбу Доброго Брата.
– Гай! Прекратите немедленно!
– Хрен вам, Борготта… – шепнули белые губы Тумидуса.
Видя, что словами тут ничего не добьешься, Лючано вырвал кружку из рук Доброго Брата – и, ни секунды не колеблясь, выплеснул ее содержимое в лицо Гаю. Воды оказалось предостаточно. Легата окатило от души. Тумидус заморгал, чихнул, встряхнулся мокрым псом…
– Убью, сволочь!
Выполнить обещание ему не дали. Вехдены оказались начеку. На сей раз, в отличие от конфуза на Михре, Бижан с Залем не сплоховали. Вцепились, удержали; как наручниками, приковали к стулу. Лючано от душевного раздрая показал фигу летописцу, который с любопытством наблюдал за безобразной сценой; убедился, что Авель тактично убрался прочь, и зашипел на помпилианца:
– Рехнулись? Мы в пересыльной тюрьме, вокруг религиозные фанатики! Уголовники! Узнают, что вы клеймите местных, да еще и Добрых Братьев – на части разорвут! Себя не жалко, о нас подумайте…
– Но я нуждаюсь в рабах! – отрезал Тумидус. – Никто б и не заметил, что он под «клеймом». А вы все испортили!
– Вы полдня жили без рабов, и хоть бы хны. Умоляю, потерпите еще. Глупо нарываться по пустякам. Ваше клеймо – оружие. Нож в рукаве. На крайний случай, понимаете?
Тумидус вздохнул и расслабился. Когда вехдены отпустили его, легат повел плечами, разминая мышцы, затекшие от напряжения.
– Провалиться мне в черную дыру! В кои-то веки я с вами согласен, Борготта! Радуйтесь, ваша взяла.
– Радуюсь, – с серьезной миной кивнул Лючано.
И обратился к тупо моргавшему громиле:
– Спасибо за помощь, Добрый Брат. Вода оказалась кстати. Нашему другу уже гораздо лучше.
Тихо зарычав, легат с трудом отказался от идеи вновь броситься на гада-кукольника. Рядом давились от хохота вехдены.
– Внимание! – ожила скрытая в стенах акустика. – К периметру «Шеола» приближается нарушитель! Включен режим принудительного захвата. Всему персоналу: немедленно покинуть пристыкованные корабли. Повторяю…
III
Картинка на мониторах пришла в движение. Включились два из не работавших ранее дисплеев. Во тьме космоса, мутноватой из-за межзвездной пыли, проступили очертания приближающегося судна. Опознать «нарушителя» не представлялось возможным. Над мониторами загорелось цифровое табло часов: «16:07. 06.09.63».
– Корабль, – констатировал Бижан. – Мы сможем улететь на нем отсюда.
– Вынужден снова разочаровать вас: не сможете.
Разумеется, приговор вынес Авель О'Нейли.
– Стандартная процедура, установленная для нарушителей. Принудительная стыковка и откачка энергии, которая идет на нужды систем жизнеобеспечения «Шеола». Экипажу, не подтвердившему пароль-код, настоятельно рекомендуется покинуть корабль.
– А если экипаж откажется? – поинтересовался хмурый Тумидус.
– Им все равно придется выйти, – ответил Авель. Лицо «мерина» выражало полнейшее равнодушие. – Рано или поздно кончится провизия. Или вода. Или энерго-НЗ в аккумуляторах.
Он пожевал губами, раздумывая, стоит ли продолжать.
– Кроме того, когда все стыковочные шлюзы оказываются заняты, в течение трех суток один из кораблей отсоединяют автоматически. ЦЭМ отводит его на безопасное расстояние и подрывает. Чтобы освободить место для следующего. На какой звездолет падет жребий, просчитать нельзя. Экипаж, оставшись на борту, имеет шанс погибнуть вместе с кораблем.
– ЦЭМ? Центральный электронный мозг?
– Он же Малый Господь, как зовут его рефаимы.
От Лючано не укрылось, что себя Авель к рефаимам не отнес.
В столовую внезапно повалил народ, хотя обед подходил к концу. Люди возбужденно переговаривались, что-то обсуждали, бранились. Некоторые становились в очередь к раздаче. Самых шумных – таких было немного – успокаивали: дескать, плюньте и разотрите, три дня, ерунда, потом вернетесь в уцелевшие жестянки…
– Эти беженцы жили на кораблях, – пояснил летописец. – Сейчас они спешат их покинуть. Я вам уже сказал, почему. Один из кораблей скоро будет отстрелен и уничтожен. У нас это называется – Исход.
«Замечательный синьор, – издалека бросил маэстро Карл в адрес О'Нейли. – Заботится о новеньких, просвещает… Какую цену он заломит за свое расположение? А, малыш?»
– Брат Ува, брат Лерой, встретьте неофитов, – распорядилась Пастушка. – Благословен день, одаривший нас многими! Я вскоре присоединюсь к вам.
Добрые Братья, гордясь возложенной на них миссией, двинулись к выходу. Следом увязались те рефаимы, в ком, похоже, не до конца умерло любопытство.
– Разрази меня плазма! – легат пялился на монитор, словно узрел призрак родного отца, бродящий в вакууме вокруг «Шеола». – Это же «Герсилия»!
Помятая, но с виду целая либурна Юлии Руф красовалась на экране.
– Гай, мы должны их встретить! Объяснить ситуацию. Они наверняка не пожелают выходить. А этот ЦЭМ по закону подлости возьмет и отстрелит именно их!
Тумидус кивнул, и они ринулись прочь из столовой.
Планировка тюрьмы показалась Лючано дурацкой и бессистемной. Лишь когда они, раз десять свернув, быстрым шагом миновали ряд коридоров, до кукольника дошло: планировка тут ни при чем. Просто они следовали за Увой, а Добрый Брат с Кемчуги старался сократить путь. Зачем для этого нужно было столь изощренно петлять, осталось загадкой. У дикаря имелись специфические представления о коротких путях в условиях стандартной радиально-кольцевой планировки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
