Куклы, куклы…
Университет в Хондарате, истфак, отделение фундаментального расоведения – так назывался центр подготовки специалистов особого рода. Повышение квалификации: Академия Внешней разведки. Взрослый Фаруд смеется – очень уж нравится фраза из меморандума пресс-бюро АВР:
«К рассмотрению комиссией не допускаются лица, склонные к экстремистским поступкам, религиозному фанатизму и авантюризму.»
Первые задания. Провал на Кемчуге: тюрьма, пытки, допросы. Доверие сатрапа Пира Самангана. Беседы о будущем державы. Тайные поручения. Так надо. Присвоение внеочередного звания. Знакомство с Айзеком Шармалем и Юлией Руф. Внедрение в съемочную группу Монтелье. Участие в операции по «выведению за скобки» лидер-антиса вехденов. Так надо. Услуги, оказанные Шармалю-младшему. Так надо. Куклы, куклы… Потрясение при виде «воскресшего» антиса; захват невропаста Борготты, понуждение к сотрудничеству, высадка на Михре…
Так надо.
– А почему так было надо? – спросил кто-то.
Фаруд не сразу догадался, что спрашивает он сам. Здесь и сейчас, в месте, где лучи ползут черепахами, очевидное вдруг оборачивалось каверзным вопросом.
– Потому что интересы державы.
– Тогда конечно, – сказал кто-то, кого тоже звали Фарудом. – Тогда ясно.
– Что тебе ясно?
– Не кричи. Я все понял.
– Что ты понял?! Что?!
– Не кричи. Лучше пойдем с нами.
В воронке, ожидая, крутился антический смерч. Фаруд чувствовал, что ждут – его, полковника Сагзи. Каким-то невероятным образом сукин сын Борготта сделал все наоборот: вывел роботизированного антиса на грань ухода в волну. И теперь зовет тебя, полковник. Куда, как, зачем – неважно.
Луч рывком сократил расстояние до чужого затылка.
Луч торопил.
– Что ты понял? – кричал Фаруд самому себе, теряя драгоценные микроны срока, отведенного на раздумья. – На что ты намекаешь, мерзавец?!
– Ни на что. Ты действовал, как считал нужным. Пошли, а?
– Нет, ты сперва ответь…
Куклы закончили свой путь через сферу полковника. Фаруд остался один. Защитник интересов державы, идейный предатель; исполнитель приказов. Вспомнилась «Книга Царей», любимая книга детства. Там тоже у славного пахлавана, опоры трона, свято блюдущего присягу, когда следовало бы чуточку поступиться клятвой ради высшей цели, нашлись доброжелатели – отец, готовый принести сына в жертву, и дальний родственник, заманивший могучего в ловушку.
Бабушка читала на ночь:
– Иди, спасай несчастную страну!Ты вырой западню, и не одну,
На дне вверх остриями – меч к мечу,Дабы пришла погибель к силачу.
Пусть он умрет, пронзенный ратью ржавой!Тогда избудет тяготы держава…
Фаруд улыбнулся. Он знал, как поступить. В «Книге Царей» пахлаван, смертельно ранен, молит предателя дать ему лук: для защиты от львов. И, хохоча, убивает изменника, спрятавшегося за огромный дуб. Слушая бабушку, Фаруд всегда представлял себя пахлаваном. Конечно, смерть не за горами. Но смерть для ребенка – отвлеченное понятие. Зато месть, карающая стрела, способная пробить насквозь и дерево, и врага…
– Блеснуло солнце из-за черных туч,Стрела взлетела, как светила луч,
Ударила – так рушится запруда!И ствол она пронзила, и Фаруда…
Нет, здесь явная ошибка. В древней легенде изменника звали не Фарудом, а как-то иначе. Как? Забыл, удивился полковник. Смотри-ка, всякую ерунду помню, а это забыл. Где ты, умница-невропаст? Подкинь мне на язык истинное имя человека, оставшегося в веках лишь благодаря успешному заговору. Кстати, если память не подводит, через много лет после смерти пахлавана, пройдя через огонь, держава и впрямь расцвела.
Ну и что?
– Пойдем, а?
– Спасибо, – ответил Фаруд. – Я останусь здесь.
– Почему?
– Так надо.
Луч придвинулся вплотную к затылку невропаста. Но Лючано Борготта уже был частью антиса. Нервной системой волнового существа – вот ведь зараза, как только сумел?.. Нити переплелись, каждое действие вызывало общую реакцию… Организма? Колонии? Структуры?
– Кукольного театра, – пошутили издалека.
«Дядя, – не издав ни звука, повторил Фаруд вопрос, заданный им три года назад, – что будет, если я выстрелю в тебя из лучевика?»
«Ничего не будет, – молча ответил Нейрам Саманган, бегая по вечному, нерушимому кругу, за миг до предательства. – Я перейду в волновое состояние раньше, чем луч достигнет моего малого тела. Лучше не стреляй, да? Имей в виду: разрушение Мансурова жилища останется на твоей совести…»
– Ну уж нет, – улыбнулся полковник. – Извини, дядюшка. Я готов платить по счетам. Но разрушение дома Мансура-аты – это ты сам, ладно?
Смех потряс северо-западный район Кашмихана, сжигая все вокруг. Объят пылающим хохотом, уходя туда, где бабушка читает внуку на ночь «Книгу Царей», где ты – пахлаван в западне, а не предатель за деревом, Фаруд Сагзи подумал, что давно не чувствовал себя так легко.
Куклу убрали со сцены и повесили на крючок.
Отдыхай, кукла.
* * *
– Семнадцать нитей, – сказала тетушка Фелиция, подвешивая марионетку на специальный крючок. – Всего семнадцать. Больше я не умею. Знаете, синьор, мой дед в одиночку управлялся с шестью десятками. Представляете: шестьдесят нитей?
Фравардин, Саглар, загородная резиденция Кобада Рузимшана– Не думал, что еще способен изумляться…
Мужчина, достигший «возраста вдохновения» – от шестидесяти двух до семидесяти трех лет, согласно указу кея Туса VI – ребяческим жестом сбил на затылок тюбетей. Луч солнца запутался в золотом шитье орнамента, брызнув колючими искрами. Казалось, вокруг головы человека засветился нимб.
На святого человек в тюбетее походил слабо. На осененного высшей благодатью тоже. Нимбы еще рисовали над владыками-кеями, подразумевая связь их внутреннего огня с огнем государства. Но и на кея этот подвижный, крепко сбитый, чуточку сутулый вехден похож не был. Кеи не бегают по кабинету вприпрыжку. Кеи не хихикают в кулак. Кеи сидят на престоле, сотрясая мир одним мановением руки.
И тем не менее, это был кей Кобад IV.
Экс-кей, если угодно.
Юноша, сидевший в кресле напротив, виновато развел руками. Да, мол, такие дела… Ну и остальное, что говорят, или подразумевают, когда сказать нечего. Нейрам Саманган еще не привык к тому, что жизнь обогнала его на четверть века. Легче предположить, что владыку состарили не реальные годы, а отречение от престола. Вполне достоверный вариант. Отрекся, страдал, мучился бессоницей… И все люди вокруг, помимо кея, тоже нашли причину для резкого старения. И предметы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
