Доля неудачника: перед сном обрадоваться, что в окружающем нужнике есть хоть что-то славное – и проснуться утром, за час до подъема, с ясным, словно лезвие ножа, пониманием: обокрали. «Хоть что-то славное» унесли, взамен оставив: «как обычно, в заднице». Надеяться на антиса? Нейрам прилетит, мы сольемся в экстазе, снова грянет чудо, и пенетратор изыдет без проблем? Шиш тебе, кукольник. Дважды чудо – надежда для фанатиков и олигофренов.
– У кого есть красный платок? – шепнул Тарталья в тишину.
«У меня для вас, синьор кукольник, – думал он, моргая, – три новости: хорошая, хорошая и очень хорошая. Первая – вы, разрешите поздравить, Осененный. Избранник ангела. Красную повязочку вам на рукав, и Доброго Брата в смотрители. В столовой – без очереди. Вторая – пока в вас сидит знакомый геморрой, другой пенетратор в вас не влезет. Утешьтесь. Придумайте байку, что выкормыш спасает отставное яичко от дружков-ангелоидов. Ведет, значит, к счастливому концу. Третья новость – не надо быть профессором Штильнером, чтобы догадаться: сознание флуктуации, или чем там она думает, не коррелирует с человеческим понятийным рядом. А также с гуманностью. Цель подселенца – тайна за семью печатями. Добро тебе надеяться на лучшее, зная, чем эти чаяния оборачиваются…»
Альтер-эго помалкивали, не желая нарываться.
«Жизнь на тикающей бомбе. Корабль, который с минуты на минуту отстрелят и взорвут. Или не взорвут. Шансы, весы, выбор… Как же мне все это надоело!»
С верхней полки напротив свесилась рука. В пальцах был зажат платок. Наверняка красный. Рука нетерпеливо дрогнула, платок трепыхнулся: знамя, которое спускают вниз по флагштоку.
– Спасибо, Гай.
Лючано взял платок и сунул в карман: на всякий случай.
II
– Странный запах…
– Это мясофрукты. Третий месяц подряд.
– Откуда вы знаете? Вы здесь второй день.
– Местный просветил.
– Ну и дрянь! Отрава…
– Ничего, сегодня мармелад дадут. В честь прилета «Герсилии».
– Ненавижу мармелад!
Лючано замолчал, стараясь не нервировать помпилианку. Юлия была, что называется, на взводе. Готова взорваться по любому поводу, она ковыряла ложкой порцию мясофруктов, всем видом демонстрируя отвращение. На скуле помпилианки красовался свежий кровоподтек. Она часто трогала ушиб пальцем, кривилась – и шипела сквозь зубы такие слова, что Добрые Братья за ближайшими столами вжимали головы в плечи.
Никто ее не бил. Увидев Юлию за завтраком, Лючано сразу предположил драку – и ошибся. Госпожа Руф повздорила с дубль-системой, курирующей тюрьму. При расселении помпилианку с вудуни определили в женский сектор. Адвокат спорить не стала, а дочь имперского наместника отказалась наотрез: Юлия желала камеру-одиночку.
И чтобы в соседях – Антоний с его парнями.
– Ради вашего же блага! – уговаривала строптивицу Пастушка. – Вам желают добра. К чему создавать лишние проблемы?
Очарование девичьего баритона пропало втуне. Юлия явилась в мужской сектор, выбрала подходящую одиночку «для лиц, склонных к насилию», уселась на койку и заявила, что никуда отсюда не уйдет. «Немедленно покиньте сектор!» – возразила дубль-система. В период спячки ЦЭМа она функционировала не ахти, частым бездействием подтверждая тезис о «неисповедимости». Но именно сейчас эта зараза сработала по полной, «забыв», что в первый день Малый Господь «закрывает глаза» на неофитов. Госпожа Руф показала системе кукиш, система сделала анализ поведения объекта, расценила как неповиновение – и шарахнула током.
Юлию приложило лицом о стену.
– Повторяю: немедленно покиньте сектор! – с равнодушием, достойным тирана, уведомила система. – В случае сопротивления…
– Что бывает в случае сопротивления? – спросила помпилианка, галопом вылетев в коридор. – Электрический стул?
– Карцер, – объяснила Пастушка.
– Надолго?
– До ближайшего Дня Гнева.
Ответ так ошеломил госпожу Руф, что она молча заняла «тет-а-тетку»: на пару с вудуни. Фионина Вамбугу помалкивала с самого начала, строя из себя пай-девочку. Богатый опыт адвоката сводился к мудрой, а главное, осторожной пословице: «Дай поправку на узкую обувь судьи!» И впрямь, едва конфликт исчерпался, Пастушка оставила женщин в покое – на «вождя вождей» свалилась куча забот, связанных с размещением без малого двух сотен рабов «Герсилии».
Помпилианцы забыли о рабах: так забывают об имуществе в миг пожара. Спас положение лишь призыв легата:
– Если нам удастся отстыковать «Герсилию», мы будем нуждаться в энергоресурсе. Здешний «Вампир» высасывает накопители. Но рабы – живые батареи. Их можем высосать только мы. Глупо разбрасываться таким резервом…
Обезраблен, легат сделался на диво разумен.
Рабов набили в камеры нижнего яруса «Шеола», как сельдей – в бочку. В столовую их гнали сервус-контролеры: после того, как все остальные завершат трапезу. Рабы подчинялись, дубль-система не возражала; рефаимам было плевать. Спокойные, равнодушные, ходячие мертвецы с улыбками до ушей, рефаимы приводили Лючано в трепет. Трехразовое питание, фильмы, тренажеры, прогулки в оранжерее; здоровый сон от отбоя до подъема. Опека Добрых Братьев. Благотворное влияние Пастушки. Как, оказывается, мало надо, чтобы человек вошел в ритм эрзац-счастья! Даже регулярные визиты пенетраторов никого не смущали – теория ангелов и вознесения превращала беду в победу.
И мармелад по прадникам.
– Разрешите?
К столику подошла Пастушка. Блондинка выглядела безмятежней рассвета над морем. Рядом с ней хотелось расслабиться. Проблемы и неурядицы отступали на задний план под натиском превосходящих сил противника.
– Да, конечно…
Девушка не спешила присесть. Она смотрела на Лючано, и только на Лючано, полностью игнорируя госпожу Руф с Фиониной Вамбугу. Длинные ресницы порхали бабочками. Выразительные глаза лучились добротой. И запах… Кукольник затруднился бы ответить: чем пахло от «вождя вождей». Но каждый вдох на миг превращал его в тряпку.
«Мы негипнабельны, – озабоченно напомнил издалека маэстро Карл. – Это не коррекция, малыш. Это физиология. К сожалению, ее корни для меня – загадка. Кобели тоже бегут за сукой в течке, обрывая поводок…»
– Брат Ува хорошо отзывался о вас. Я согласна с его оценкой. Вы рассудительны и неконфликтны. Вы поймете. Покой и воля – вот что движет нами. Покой души и вышняя воля. Мы – рефаимы, бессильные. Не можешь сопротивляться воле? Получай удовольствие от покоя. От обыденных мелочей. Радуйся пустякам…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
