Летописец закашлялся: горло не выдержало монолога.
– А если ликвидировать сбой? – спросил Бижан. – Выставить реальную дату…
– Цифры на табло – следствие. Сбой – в ядре. Туда нет доступа.
– Проклятье!
Вскочив, Тумидус от души врезал кулаком по дендропластовой решетке. Легат принялся мерить беседку нервными шагами; спустя минуту остановился возле Авеля, навис хищной птицей.
– И что же нужно от нас этим флуктуациям?! Может, вы и это знаете?
– Я не всеведущ. Мой удел – гипотезы.
– Поделитесь с нами, – ласково предложила Юлия.
В отличие от легата, помпилианка ухитрялась сохранять самообладание. Затраченных на это усилий хватило бы на взлет среднего круиз-лайнера.
– Я, конечно, могу ошибаться, но… Похоже, они ищут способ безопасного выхода из человеческого тела. Безопасного в первую очередь для физического носителя. Самим-то пенетраторам опасность не грозит.
– Флуктуации-гуманисты! – хохотнул Заль. В глазах «йети» заплясали чертики подкрадывающегося безумия. – Исследователи, квазар их волновой матери в…
– Прошу вас не выражаться при детях, – внезапно подал голос Эдам, до того безучастно стоявший в углу. – Иначе я буду вынужден принять меры.
Гитарист поперхнулся и воззрился на голема, как на говорящую статую. Об Эдаме и близнецах, также не проронивших ни звука, кроме двух кратких реплик в начале, все успели забыть.
– Гуманность ни при чем. Если позволить себе чисто человеческую аналогию, они скорее пытаются разработать «скафандр многоразового использования». Сколько материала при этом уйдет в отход, их не волнует. Главное – результат.
– Не думаю, что к ним применимы человеческие…
– Дамы и господа! Гипотезы о целях пенетраторов – это замечательно. Но у нас имеются более насущные проблемы.
– Послушайте, любезный… – легат явно забыл имя собеседника и решил ограничиться «любезным». – Допустим, насчет взлома компьютерных систем тюрьмы вы нас убедили. А взрывная отстыковка корабля? Или атака непосредственно на ЦЭМ?
Авель на минуту задумался.
– Знаете, мне стыдно признаться… В последние годы я стал суеверен. Боюсь сглазить, но, думаю, это может сработать! По крайней мере, физически прорваться к ЦЭМу еще никто не пробовал.
– Вы говорили, у вас есть схемы тюрьмы?
– Да-да, конечно! Вот, пожалуйста…
Над планшетом всплыла мутноватая голосфера. Летописец отрегулировал настройку, сфера раздулась мыльным пузырем-гигантом, перетекла на середину беседки и зависла, как приклеенная. Изображение обрело четкость и глубину. «Шеол» представлял собой сплюснутый шар, опоясанный толстой трубой кольцевого тоннеля. Из «кольца» торчали отростки шлюзов. В целом это напоминало ошейник с шипами, какие носят собаки-волкодавы. Захваченные станцией корабли на схеме отсутствовали.
О'Нейли активировал световой курсор.
– Сейчас мы находимся вот здесь, – яркая стрелочка указала на помещение, расположенное возле поверхности сфероида: оранжерея №1. – Это камеры: мужской сектор, женский, детский. Помещения охраны: сейчас там никого нет, и они заперты. Ярусом ниже – пищевые оранжереи и синтезаторы. Склады. Реактор… А вот здесь находится ЦЭМ.
Курсор замер в центре станции.
– БОльшую часть времени он «спит». Работает лишь периферия.
– Ага, вижу… Пробить дорогу к ЦЭМу можно отсюда, – легат без церемоний отломал ветку, на свою беду просунувшуюся в щель решетки, резким движением очистил ее от листьев и ткнул в схему. – Или лучше отсюда. Три переборки и дверь, наверняка заблокированная. А здесь двери нет, и переборок только две. Меньше взрывать придется.
– Думаете, автоматика позволит нам безнаказанно взрывать переборки?
– Плевать! Отправим рабов…
– Зафиксирует масштабную диверсию – даст сигнал бедствия, никуда не денется! Это уж точно будет нештатная ситуация…
– Как бы нас самих раньше времени не зафиксировали!
– А местные? Добрые Братья? Пастушка? Встанут поперек…
– Блондинка? Да кто она вообще такая?!
– Сука.
V
– Я знаю, что сука… – легат осекся и повернулся к Давиду, подавшему реплику с места. – Слушай, малыш! Почему твой гувернер нам запрещает ругаться при вас, а тебе – разрешает? Что за двойные стандарты?
– Я не ругаюсь, – юный гематр остался холоден. – Я констатирую факт. Мне странно, что офицер ВКС Помпилии не в состоянии отличить суку от кобеля. Пастушка – намод-киноид. Наследственный модификант. У дедушки такой же намод виллу охраняет. Только наш – кобель, и сторожевой. А Пастушка, по-моему, из овчарок. Вероятность: 94,3%.
– Мальчик прав, – поспешил вмешаться Авель. – На родине она и была пастушкой. Человек и собака в одном лице. Боюсь, теперь собаки в ней больше, чем следовало бы. Генетический сбой, или влияние «Шеола». После катастрофы, когда она ощутила себя пастырем стада… С ней лучше не связываться. Я видел, как она голыми руками…
Летописец дрожал от страха, не в силах продолжать. Жестами он пытался изобразить: что делала Пастушка голыми руками! – и никак не мог остановиться.
– Достаточно.
Голос Юлии хлестнул плетью, превратив О'Нейли в камень.
– Значит, готовиться надо в тайне, а действовать быстро. Приступаем к разработке конкретного плана.
– Чтобы рассчитать мощность зарядов и количество взрывчатки, нам нужно знать толщину переборок, материал, из которого они изготовлены…
Летописец сгенерировал таблицу, повисшую рядом со схемой «Шеола». Трубач перечислял необходимые для расчета параметры, деловито загибая пальцы, и Авель вводил данные в таблицу. К ним присоединились легат с Антонием, и все четверо принялись увлеченно обсуждать предстоящую операцию.
– Дядя Авель! У вас есть статистика по взорванным кораблям-нарушителям?
Близнецы с любопытством разглядывали планшет. Такой старой модели им видеть не приходилось. Маленьких гематров и на свете-то еще не было, когда это казенное имущество вписали в реестр «Шеола».
– У меня все есть. Я ведь летописец, – улыбнулся О'Нейли детям.
– Можно посмотреть?
– Он у вас мультирежимный?
– Смотрите. Эта директория… и эта…
Давид с Джессикой уткнулись в плоский дисплей планшета. Внешний мир перестал для них существовать. Лючано почувствовал себя лишним. Все при деле, один он – не пришей кобыле хвост, как выражался граф Мальцов. Впрочем, нет, не один. Украдкой он покосился на задумавшуюся о чем-то госпожу Руф. А вот пойду, сорву самую красивую розу и преподнесу ей! Юлии приятно будет. Хотя Фионина обидится… Значит, сорву две розы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
