Карнаж с Горттом озадаченно переглядывались и плелись с виноватым видом за Тардом, тщетно пытаясь понять, какая муха того укусила. Отбрить капитана с командой и тут же всыпать им по первое число. Хотя, риторически, ход оказался верным, как подметил для себя «ловец удачи»: упрек в сторону обвинения и мгновенный переход на порицание обвиняемых. Пусть не было особой хитрости в этом старом как мир приеме, однако не стоило забывать, что первые школы риторики появились как раз в Фивланде. К этому гномов вынудила необходимость, так как в высоких дипломатических кругах издревле потешались над их косноязычием. Карнажу приходилось читать о тех временах и он, порой, с изумлением смотрел на образчики некоторых насмешек, сохраненных историками. Зная вспыльчивость фивландцев, на такие остроты мог решиться только убежденный самоубийца!
Громко хлопнув дверью, Бритва тем самым прервал поток собственной брани. Облизнув сухие губы, гном отобрал у стоящего с выпученными глазами Гортта бочонок пива и отнес на стол.
— Молоты Швигебурга! Оно вспенилось! — Тард с досады грохнул кулаком, — Дурная ты башка, кто же с пивом бегает?!.. Ну, чего стоите столбами? Доставайте кружки… Ишь взяли моду, веселиться и без меня!
Занималось превосходное солнечное утро. Карнаж сидел на деревянных ящиках возле камбуза, довольно зажмурившись и нежась в лучах солнца. Потягивая лангвальдский чай, полукровка то и дело издавал утробное урчание и покачивался, уцепившись рукой за натянутую поверх ящиков сеть, что не давала им съехать в сторону. Моряки, проходившие мимо, опасливо косились на него и прибавляли шаг. Что и говорить, подобное существо им приходилось видеть не каждый день. По чести говоря, единственным нелюдем, которого они раньше наблюдали, был помощник капитана, да и тот, все же, наполовину человек. А гномы… привычны что ли… Некоторые люди даже походили на фивландцев — низкорослые, коренастые и бородатые. И нрав и обычаи схожи.
Феникс чувствовал взгляды на себе, но не подавал виду. Собственно, ему было глубоко плевать. Это утро оказалось для него одним из самых примечательных в жизни. Он проснулся очень рано от зуда в лопатках. Не боли, изматывающей и острой, а зуда, щекочущего и приятного, что наливал тело силами. Полукровка оделся и покинул каюту. Добравшись до камбуза он разбудил повара. Справившись о том, где раздобыть посуду для лангвальдского чая, как и саму заварку, он собственноручно все приготовил и забрался на ящики к восходу солнца. Встретив дневное светило медитацией, Карнаж почувствовал себя еще лучше. Он настолько был рад этому новому ощущению, что хотел продлить его как можно дольше. Даже взял самый крепкий сорт чая из особым образом выжаренных листьев. С опаской втянув через металлическую трубочку густой и тягучий напиток, Феникс скривился от горечи и изогнулся, глухо рыкнув. Волна приятного озноба пробежала по спине с шеи до крестца. Прикончив первую кружку, Карнаж впал в некое подобие транса, и как раз в этом состоянии его наблюдали собравшиеся позавтракать моряки.
— Что же это за тварь? — проворчал себе под нос помощник капитана.
Полуэльф стоял в тени, прислонившись к деревянной стенке каюты и нервно грыз ногти.
— Вы о ком? — спросил рослый моряк, что вчера гонялся за Карнажем и Горттом, тот самый, кому подбили глаз.
Помощник капитана дернулся, так как настолько был поглощен своими наблюдениями, что не заметил, как к нему присоседились.
— Да вот о том рыжем, что урчит на ящиках у камбуза, словно кот обожравшийся сметаны.
— Вроде эльф. Сильваниец, я бы сказал… — почесал в затылке моряк.
— Черта с два! — вспылил полуэльф, — У сильванийцев такие аккуратные ушки, а у этого — эвон какие!
— Ну… а кто же он тогда? — пробормотал совсем сбитый с толку коренной феларец, что с юношеских лет бороздил моря и довольно поверхностно разбирался в расовых признаках обитателей Материка.
— Ладно, как бы там ни было, капитан просил нас примириться с этим убийцей драконов, — полуэльф встал и направился в сторону Карнажа.
Моряк поспешил следом.
Помимо них к ящикам у камбуза подошли несколько наемников из отряда Тарда. Они были наслышаны о недавней конфронтации и решили на всякий случай оказаться поблизости, особенно зная крутой нрав красноволосого полукровки.
— Мэтр Феникс, — начал помощник капитана, — Я хотел бы, так сказать, от лица команды заключить мировую с вами. Мы не знали, что вы сделали для нас всех. Должно быть, это оказалось тяжким бременем для вас.
Карнаж поперхнулся чаем и закашлялся. Он, конечно, предполагал, что Бритва собирался уладить разногласия, но, черт возьми, не раскрывая же все карты, при этом не свои! Иногда широта души фивландцев, по мнению «ловца удачи», оказывалась совсем не кстати.
— Полноте, сударь, я ничего такого не сделал… — начал было Феникс.
— Нет, постойте! — прервал его полуэльф, — Мы не знали что вы рисковали жизнью и совались в рискованные предприятия, оберегая наши жизни!
— «Дьявол забери эту феларскую патетику! Несуразность, которая на глазах превращает палачей в спасителей», — подумал Карнаж, в котором Киракава всегда воспитывал искренность в оценке свершенных деяний, даже своих собственных, — «Вытерпеть бы…»
— Должно быть, вам нелегко далось все это, — продолжал помощник капитана, — Это был бы непростой выбор для любого из нас. Как я слышал, после вашей хитроумной комбинации, воители островитян разорили деревню клана, что был нанят перебить нас.
— «И об этом рассказал… Ну, Бритва, ты сам виноват», — Карнаж отставил сферическую кружку с чаем, — Вы зря идеализируете, господа.
Не открывая глаз, Феникс потянулся и продолжил:
— Меня это не трогает и в малой степени, потому что любой, кто решает отнять чужую жизнь за деньги, должен осознавать последствия. Должен понимать, что у него есть свои слабые места, в которые могут ударить. Островитяне рассчитывали, что люди Тарда и вы плохо знаете их традиции и нравы, а уж особенности тактики и подавно. Однако в этот раз им не повезло, и их просчет дорогого стоил — жизней детей, женщин и стариков.
— Что?! Да как вы… — от подобной отповеди помощник капитана не сразу смог найти слова, чтобы выразить далеко не лестные мысли о том, кто способен на такие рассуждения.
— Вот так, — Феникс протянул руку к кружке, — Ничто не дается даром.
— Нелюдь! — феларский моряк сплюнул под ноги «ловцу удачи».
— Да, сколько себя помню, — подхватил Карнаж с усмешкой.
Чья-то сильная рука схватила за ворот и сдернула с ящиков.
— Прекрати! — послышался возглас полуэльфа, но не слишком убедительный в своей твердости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
