скипетр с золотым шаром на конце, который сочетался с тонким золотым венцом на лбу.
Кайл шел рядом с ним. Он откинул волосы назад и сверкнул своей улыбкой модели «Аберкромби».
― Добро пожаловать в кошмар, кузина, ― поприветствовал Кайл. ― А где твой мерзкий дружок ― Фир Болг?
Тиган сдержала порыв бросить взгляд в сторону арки, куда ушел Финн. Фэр Дорхэ остановился перед ней, неторопливо оглядывая ее с ног до головы.
― Не смотри так на мою сестру, злодей, ― Эйден подбежал и встал рядом с Тиган. ― И отпусти нашего папу!
Фэр Дорхэ проигнорировал Эйдена. Он подошел ближе и провел кончиками пальцев по щеке Тиган. В его руке не было ни жизни, ни тепла. Это было похоже на ласку самой смерти.
― Я знаю тебя, дитя Эйлин, ― от его холодного дыхания веяло могилой, как будто он питался гнилой плотью. ― Я позвал тебя сюда.
Кайл тоже был отвратителен, но это совсем другой уровннь. У Фэра Дорхэ была сущность людей-теней, обретших плоть. Само зло.
― Ты меня никуда не звал, ― Тиган надеялась, что в ее голосе не было такого страха, который она испытывала. ― Я пришла за своим отцом и забираю его домой.
Она начала тянуть Эйдена к папе, подальше от бога гоблинов.
Фэр Дорхэ пропел одну-единственную ноту. Воздух вокруг них завибрировал, и она почувствовала, как что-то хлестнуло ее по лодыжкам. Корни выросли из-под земли и обвились вокруг ее ног. Она попыталась сделать еще один шаг, но не смогла.
― Я позвал тебя сюда, чтобы ты заняла место Ройзин, ― Фэр Дорхэ развел руками. ― Весь род Амергина у меня в руках. Я убью Ройзин, как только она выйдет из рук Иггдрасиля, Томас. Все, что мне нужно, есть прямо здесь.
― Нет! ― прохрипел ворон.
Фэр Дорхэ рубанул своим золотым скипетром, сбив ворона с тернового дерева. Тот шлепнулся под куст, как раненый голубь, запутавшись в своих все еще неразорванных цепях.
― Прекрати! ― крикнул Эйден. ― Оставь птицу в покое!
Кайл поймал руку Эйдена и вывернул ее за спину.
Фэр Дорхэ осмотрел пятно крови и черное перо, прилипшее к шару его скипетра.
― Я сказал, прекрати! ― взревел Эйден. Кайл рывком поднял его с земли, но Эйден пнул его и начал петь «Pádraig’s Shield». Кайл застыл. Зеленозубая Джинни явно солгала о том, что песни Эйдена не действуют на Сидхе. Кайл был неподвижен, как манекен.
Эйден вырвался из его рук и упал на землю. Корни, державшие ноги Тиган, начали корчиться.
― Продолжай петь, Эйден, ― одна нога была почти свободна. ― Продолжай петь!
Фэр Дорхэ рассмеялся. Он открыл рот и втянул слова Эйдена, словно вырывая их из горла мальчика, а затем снова проревел их, искаженные и нестройные. Маг-Мелл закричала в агонии, и корни сжались вокруг лодыжки Тиган. Кайл снова потянулся к Эйдену.
― Он мой, ― сказал Фэр Дорхэ, и Кайл попятился. ― Я твой бог, дитя гоблина, ― Темный Человек шагнул к Эйдену. ― Тебе никогда не хватит сил играть в мою игру. Я знаю Песню Творения. Я твой бог, и такова моя воля: я убью тебя и скормлю грязи Маг-Мелл. Но ты уже знаешь это. Ты ведь слышал мою песню, когда был под водой, помнишь? Я пел ее только для тебя.
Тиган почувствовала, как по ее рукам побежали мурашки. Фэр Дорхэ знал, что они в Маг-Мелл. Все ее договоренности с Зеленозубой Джинни были зря.
― Ты услышал ее, потому что я хотел, чтобы ты знал. Я хотел, чтобы ты трясся от страха все это время, пока я не убью тебя, ― он облизнул губы. ― Обожаю, когда маленькие существа боятся. Когда они плачут. Я первым узнал о смерти вашей мамочки. Ты знал, Эйден? Это я послал тени охотиться на нее. Они охотились на нее все эти годы.
― Ненавижу тебя, ― ответил Эйден.
― Это хорошо, ― Фэр улыбнулся. ― Еще до появления Маг-Мелл ваши предки так ненавидели и боялись меня, что заключили со мной договор, чтобы спасти свои жалкие жизни. Они поклялись кровью своих собственных детей, принесенных мне в жертву, что гоблины будут служить мне вечно.
― Я тебе не верю, ― сказала Тиган. ― Кто в здравом уме заключит такой договор?
― Это было легко, ― ответил Фэр Дорхэ. ― Я облегчил им задачу, ― по крайней мере, ей удалось отвлечь его внимние от Эйдена. ― Я облегчу задачу тебе, Тиган.
Он шагнул ближе к ней.
― Папа! ― позвал Эйден.
― Он тебя не слышит, ― сказал Кайл. ― Этот человек думает, что сидит в своей любимой, совершенно безопасной библиотеке и рассказывает детям сказки.
― Убирайся, злодей! ― Эйден плюнул в Фэра Дорхэ. ― Go n-ithe an cats thú is go n-ithe an diabhal an cats.
Темный Человек рассмеялся.
― Если бы кошка могла меня съесть меня, она бы подавилась братцем Сатаной. Смотри, Тиган, ― в его голосе послышалось нетерпение. ― Я хочу, чтобы ты видела.
Он поднял скипетр. Тиган знала, что он собирается сделать, как будто он вложил образы прямо в ее сознание: кровь в кудрях Эйдена и белые обломки костей.
― Беги, Эйден! ― крикнула она, пытаясь пошевелить ногами, чтобы дотянуться до чего-нибудь, что можно было бы бросить в Фэра. ― Беги!
Краем глаза она заметила движение, когда Финн прошел через арку, но он был слишком далеко, чтобы остановить Фэра.
Скипетр поднялся и начал опускаться. Люси выскочила из волос Эйдена, шипя от ярости. Фэр Дорхэ изогнулся, ударив фею, как бейсбольный мяч, и та с кувырком улетела в терновый куст.
Эйден закричал, когда Темный Человек снова замахнулся, но на этот раз между ними оказался Финн. Он поймал золотой шар левой рукой.
― Ты не тронешь Эйдена, ― заявил Финн. ― И Тиган тоже.
Рука
