Тридцативосьмилетний Хокинс был женат семь лет. Поначалу он с болью воспринял известие, что Салли бесплодна, но постепенно смирился. Последние годы Гэл был даже доволен, что избавлен от бесчисленных проблем, связанных с воспитанием детей. К тому же отсутствие собственного потомства сводило к минимуму контакты с родственниками. Словом, Салли чисто символически предложила мужу экскурсию в Линн. Гэл, как обычно, отказался, оставшись один как минимум до вечера во вторник.
Он не относился к числу тех мужчин, которые, так сказать, живут, чтобы есть. Гэл был среднего телосложения и при росте немногим ниже шести футов весил около ста семидесяти фунтов. Он не был гурманом, и Салли не составляло труда удовлетворять его запросы. Отъезд жены нисколько не стеснил его. Вчера вечером, еще до того, как Ларри, раскрасневшийся, запыхавшийся, с округлившимися глазами, будто увидел привидение, сказавшее ему «Хэлло!», приехал к Хокинсу, Гэл сидел у телевизора и смотрел баскетбол. В перерыве матча он вдруг почувствовал сосущую пустоту в желудке. Констебль удивился, ведь не прошло и часа после ужина, причем довольно плотного. Именно тогда он улыбнулся при мысли, что стоит уехать жене, как его потребности в еде возрастают. Хокинс приготовил себе здоровенный сандвич с сыром и сковороду лапши. На время голод отступил. Во всяком случае, эту неприятную пустоту в желудке Гэл почувствовал вновь, лишь когда ложился спать. Объяснение было донельзя простым — после всего случившегося, после очередной странной смерти он переволновался, так что нет ничего удивительного в том, что проголодался. Когда нервничаешь, расходуешь массу энергии. Уже засыпая, Гэл как будто бы увидел себя со стороны открывающим холодильник и тянущимся к банке пива. На ночь он никогда не ел и, пожалуй, этому правилу и был в основном обязан тем, что до сих пор не оброс жиром.
Ночью Хокинс неожиданно проснулся. От голода. Именно от этого. Он попытался было не обращать внимания на свирепое урчание желудка, но тщетно. Заснуть вновь не удавалось. Пришлось подняться, пройти на кухню и съесть кусок сыра. Хокинс запил экстренную трапезу несколькими глотками кипяченой воды из чайника и отправился назад в спальню. Сон пришел быстро.
Сегодня с утра Хокинса волновали иные проблемы, поэтому ночная прогулка вылетела из головы. Правда, Хокинс позавтракал плотнее обычного, а дожидаясь шерифа, в течение двадцати минут выпил две чашки кофе, положив в каждую по три ложки сахара, хотя обычно клал две. Только сейчас он осознал, что сделал это именно потому, что слишком быстро проголодался после завтрака. Наконец зверский (неизвестно откуда взявшийся) аппетит заставил обратить на себя внимание, заявив о себе, что называется, во весь голос. Никакой Андерсон был не в силах теперь занимать мысли Гэла. Прошло всего пять минут после ухода Лоулесса, а Хокинс уже не мог сосредоточиться на деле. Перед глазами стояли пудинги со всевозможных прошлых празднеств, и в конце концов Хокинс сдался. Глупо размышлять на пустой желудок. Не помогла и третья чашка кофе с умопомрачительным количеством сахара, превратившим этот кофе в сироп. Гэл решил зайти в кафе «Аделаида» напротив магазина дешевой одежды в полуквартале от здания муниципалитета. В кафе он оказался первым утренним посетителем. Хокинс заказал себе две порции жареной картошки с гарниром и внушительный десерт. После того как официантка принесла заказ, Гэлу вдруг подумалось, какие у нее были бы глаза, узнай она, сколько уже успел поглотить пищи их утренний клиент. Но улыбки эта мысль не вызвала. Мало того, что его возросший аппетит причинял ему некоторые неудобства, — он к тому же породил где-то в глубине души пока что еле ощутимое беспокойство. Гэл молча съел все подчистую и, наскоро рассчитавшись и оставив на чай, быстро покинул кафе, испугавшись своего стремления (ужасно сильного) взять еще и мороженого с клубникой, так как в желудке (несмотря на только что съеденное) оставалось довольно много свободного места.
Хокинс поехал домой. Там он постарается обдумать сложившуюся в Оруэлле ситуацию. В тишине и спокойствии. Не удержавшись, Хокинс купил по дороге несколько пакетов картофельных чипсов, пакет молока и три бутылки пива. Гэл был уверен, что это понадобится ему нескоро, он и купил-то это в основном потому, что надеялся сегодня «посидеть на диете», несмотря на то, что Салли, уезжая, наготовила ему еды. Одна полка холодильника была буквально забита гамбургерами. Констебль, переступив порог своего дома на Солс-стрит, сразу понял, что снова хочет есть. В доме пахло жареным (наверное, бараньим) мясом. Запах был очень слабый. Но был. В первое мгновение Гэл подумал, что вернулась Салли. Это было вообще-то вполне вероятно, хотя и немного удивило его. Хокинс вошел в кухню, но… никого там не обнаружил. Откуда запах? В доме совсем недавно кто-то жарил мясо. Может, Салли вернулась, приготовила ему ленч, после чего поехала по своим делам, справедливо полагая, что муж еще на работе? Однако на столе ничего свежеприготовленного не оказалось. Пусто. Гэл прошел в гараж. «Олдсмобиля» Салли не было. Она не возвращалась. Тогда откуда запах? Гэл помнил вещи, в которых жена уехала. На всякий случай она взяла зимнюю куртку. Хокинс пошел в спальню, порылся в шкафу. Нет, теперь он был уверен, что жена не приезжала, Салли обязательно сменила бы дорожную одежду.
Гэл поскреб подбородок, думая о жене, но его опять отвлек запах. Он проникал и сюда, властвуя не только в прихожей. Запах напоминал нечто живое, мешавшее думать о нужных вещах, заставляя воображение рисовать картины ломящихся от деликатесов столов, жарящихся на вертеле баранов, вежливую улыбку на лице повара из китайского ресторанчика, предлагающего свое фирменное блюдо, например печень бабуина с бамбуком в соевом соусе, и многое другое, так или иначе связанное с едой, причем с едой вкусной и дорогой. Гэл прогнал наваждение и вышел из спальни.
Запах не переставал преследовать полицейского, вызывая странные, неприятные ощущения. Казалось, желание поесть и прилечь после этого на диване в гостиной стало целью его жизни. Баранину сменял гамбургер величиной с Пентагон, который, в свою очередь, уступал место тарелке со спагетти, и ничего другого в голову не лезло. Противиться желанию поесть не было сил. Запах кружил голову, сводил с ума, наполнял рот слюной. Продираясь сквозь пелену дурмана, Гэл вдруг удивился: почему в доме стоит запах жареного мяса, хотя никакого мяса нет? Но удивление исчезло, словно запотевший от дыхания круг на стекле. Гэл понял, что хочет есть по-настоящему, и аппетитный запах тут ни при чем: он проголодался. Вспомнив, что прошло не больше получаса, как он позавтракал (второй завтрак за утро) в «Аделаиде», Хокинс встревожился всерьез. Однако главной проблемой оставался голод. Такой, словно он ничего не ел целые сутки. Гэл разогрел остатки лапши, приготовил яичницу-глазунью, прибавил к этому три бутерброда с колбасой и приступил к своему завтраку, уже третьему за это нескончаемое утро. Взглянув на большие квадратные часы на своей левой руке, Гэл отметил, что еще нет и десяти часов. Раздражение и нешуточный испуг отступили, как только он проглотил первый кусок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
