взору открылась жуткая картина: два деревянные столба, на них распяты два человека. Их руки и ноги были гвоздями приколочены к деревянной поверхности. Сами распятые были покрыты синяками и кровоподтеками, под глазами огромные фингалы, а их одежда была изорвана и измазана в крови.
– Блядство! – воскликнул Рыбкин, – что за уроды такое сотворили?
Парень подошел к столбам и неуклюже попытался помочь распятым бедолагам.
– Отставить! – вдруг раздался чей-то громкий голос, и из тумана появилась человеческая фигура с автоматом.
– Кто сотворил такое зверство? – жестко спросила Лиля.
– Не твое собачье дело! – бросила автоматчик, – ты бригадир, вот и занимайся своими бригадирскими делами.
– Как член общины, я имею право знать…
– На утренней сходке вам все объяснят. Пока идите-ка вы спать. Еще только пять часов утра.
Не став спорить с автоматчиком, они направились к спальному «корпусу» - так здесь называли деревянный дом с множеством полок, где спали челны общины.
– Кто это был? – спросил Олег, – ты его знаешь?
– Тарас. Охранник Старейшины. Короче, давай, будим всех. Пусть очухиваются, сходим на утреннюю сходку, узнаем, кто и зачем так поступил с этим бедолагами, да и за работу примемся. Дел еще много впереди.
Постепенно люди начали собираться на пятачке, они проходили мимо распятых, но не успевали ни удивиться, ни возмутиться, охранник говорил им:
– Все узнаете на сходке, идите, не задерживайтесь.
Туман к моменту начала утренней сходки рассеялся. Один из охранников вышел на середину и объявил:
– Вчера произошел нехороший инцидент. Двое жителей коммуны, вы их все видели, устроили драку. По этому поводу Старейшина запретил употреблять алкоголь и устраивать дискотеки. Это первое. Второе. Нам надо принять решение о том, как наказать дебоширов. Тут Старейшина предоставляет вам свободу выбора. Варианты: изгнать из общины, оставить висеть на столбах целый день или сто ударов палкой.
– А не слишком ли жестко? – спросила кутающаяся в шаль женщина, спасаясь от утренней прохлады.
– А что им будет? – усмехнулся человек с автоматом, - они же бессмертные. Ну, больно будет. Да. Но за дело же.
– Я тоже считаю, что это слишком жестоко, - подал голос какой-то старик с бородой.
Олегу показалось, что он где-то его видел. Парень напряг память и вспомнил: в бане, в первый день, когда он попал в общину. «Кажется, этого человека зовут Дмитрий», - проговорил про себя Рыбкин.
– Предлагаю их просто отпустить, понять и простить! – послышался следующий голос.
– Такого варианта Старейшина не предложил, - ответил охранник.
– Ну и что. Мы предлагаем.
– У вас нет такого права. Выбирайте из тех вариантов, что предложил Старейшина.
Среди толпы раздался недовольный ропот. Охранник приготовил автомат.
– Думаешь мы боимся? – усмехнулся сидевший на корточках мужчина в спортивном костюме, – а что ты с нами сделаешь? Временно выведешь из строя десяток человек? Но остальные тебя схватят, и тогда мало не покажется. Нас больше, и мы бессмертные. Нас пушкой не напугаешь!
Человек с автоматом оценивающе оглядел толпу.
– Хорошо, - сказал он, - кто еще думает, что дебоширов надо «понять и простить»?
Поднялся «лес рук».
– Поговорю со Старейшиной. Оставайтесь пока здесь.
Охранник ушел, с подозрением оглядываясь на толпу.
– Иди-иди, говори, - доносилось ему в след.
На середину пятачка вышла Лиля:
– Друзья! – сказала она, - то, что происходит, мне тоже не нравиться. Но я хотела бы предостеречь вас от необдуманных действий. Напомню, что вооруженных людей у нас пятеро. Один из них на вышке, - девушка кивнула в строну высокого деревянного сооружения, где располагался человек с пулеметом, – если начнется бунт, то может так случиться, что они нас всех положат.
– Ну и что, – сказала женщина в платке, – мы же бессмертные.
– Пока мы очухаемся, – объяснила Лиля, – они могут сделать с нами что-нибудь нехорошее. Например, прибить к деревянным столбам, как тех бедолаг. Или запереть куда-нибудь.
– И что, мы теперь будем дрожать и бояться, как твари дрожащие?
– Разиля, тебе замечание, – сказала Лиля.
Толпа недовольно загудела. Олег стоял, смотрел на все это, и не знал, как правильно себя вести в такой ситуации.
– А я с ней полностью согласен, – заявил мужчина в спортивном костюме.
Тут вернулся автоматчик.
– Старейшина согласился простить их, – сообщил он, – Но до первого проступка.
К Рыбкину тем временем подошел Игорь.
– Можно тебя на пару слов? – спросил он.
– Ну, пойдем, поговорим.
– Мальчики, а куда это вы собрались? - строго произнесла Лиля стоило им сделать только один шаг, – а работать кто будет? Ты, Олег, кажется, собирался воду таскать?
– Можно, я с ним буду воду таскать? – предложил студент.
Она смерила его оценивающим взглядом.
– А ты поднимаешь, флягу-то? – скептическим тоном спросила девушка.
Парень, и правда, не производил впечатление Геракла. Он выглядел как типичный «ботаник».
– Подниму, не переживай.
– Ну-ну. Ладно, иди, только потом не жалуйся, что тяжело.
Взяв флягу, они зашагали по направлению к реке, проходя мимо распятых членов общины, которые уже начали снимать со столбов. Один из них уже ступил на землю нетвердым шагом.
– Я решил свалить отсюда, – сказал Игорь, когда они отошли достаточно далеко, – и, я бы предпочел свалить в мир Вероники. Ты, кажется, ищешь компаньона?
– Ага, – радостно ответил Олег.
– Осталось найти горючее и совершить акт самосожжения.
– А менее болезненного способа ты не знаешь?
– Что, боли боишься? – усмехнулся Игорь, – ничего, привыкнешь.
– Сомневаюсь, что к боли можно привыкнуть….
– Боль – это всего лишь сигнал от нервов, которые идут в мозг. Это сигнал о том, что с телом происходит что-то, представляющее опасность для жизни организма. Но какая опасность может грозить телу бессмертного? Зачем бессмертным чувствовать боль? Им нет необходимости в боли. Тем не менее, мы до сих пор чувствуем боль. И это странно.
– Инертность мышления. Мозг до сих пор не перестроился и все еще работает по старой схеме, – предположил Рыбкин.
– Может быть, – задумчиво проговорил его напарник, – а может быть и так, что Система «не хочет», чтобы мы часто перерождались. Поэтому инстинкты самосохранения
