Поджидая Розалан, Валентина надела тот же наряд, который так сладострастно снимал с нее Саладин накануне. Аромат, исходивший от шелка, еще летал по комнате. И когда девушка взглянула на низкий диван, где лежали они ночью в объятиях друг друга, душа ее наполнилась тоской. Но когда она попыталась представить себе лицо Саладина, оно не возникло в памяти.
Мужчина ее грез не имел лица. Прошедшей ночью она вкусила лишь какую-то толику от истинной любви и неподдельной страсти. Даже лицо Паксона не было лицом мужчины ее грез – человека, который любил бы ее безраздельно, несмотря ни на что и вопреки всему.
Валентина отругала себя за пустые мечтания, непозволительные в тот момент, когда Рамиф, всегда выказывавший ей отцовскую доброту, умирает на своем ложе. Она понимала, что со смертью эмира бесконечно возрастет ее ответственность за Напур, но следовало любой ценой создать видимость того, что Рамиф жив, лишь бы известие о его смерти не дошло до нечестивого наследника трона.
Розалан вошла в комнату, простирая к подруге руки и приготовившись прийти на помощь и утешить.
– Бедная голубка, – прошептала она, и Валентина оказалась в ее теплых объятиях. – Бедная голубка, какая ответственность! Такая тяжесть ляжет на эти хрупкие плечи! Я только что от эмира. Он еще спит и, кажется, пребывает в глубоком покое. Его уход в мир иной будет быстрым и безболезненным. Рамиф примирился с Аллахом, и в другой жизни его ждет только радость.
Щеки Валентины стали мокрыми от слез.
– Пусть Аллах улыбнется ему, – прошептала она.
– Так и будет, – успокоила подругу Розалан, – и там, куда он отправится, Рамиф снова станет достаточно молодым и сильным, чтобы охотиться на дикого козла. Не за него я боюсь, голубка, а за тебя! Мне известно об обещании, данном тобой старику, и об опасности, которой ты себя подвергаешь. Судя по тому, что я слышала о его сыне Хомеде, он человек подлый. В гареме Дагни считает дни. Она ждет не дождется, когда Рамиф отправится к Аллаху и Хомед вернется, чтобы завладеть троном.
– Дагни? Но какая ей разница, кто сидит на троне? У нее прочное положение во дворце.
– Валентина, не суди поспешно! Дагни развлекается с женщинами, это верно, но лишь с тех пор, как из ее жизни исчезли мужчины. В гареме все знают, что Хомед и Дагни прежде были любовниками. Кроме того, она утверждает, что в ее жилах течет королевская кровь. Я уверена, Дагни мечтает занять место на троне рядом с Хомедом в качестве его жены.
Валентина насмешливо искривила губы.
– Это невозможно! Несомненно, Хомед последовал мусульманскому обычаю жениться в юном возрасте, и, разумеется, у него уже есть другие жены.
– Другие жены – да! Но ни одной, которая претендовала бы на положение правительницы! Говорю тебе, Дагни жаждет этого и, очевидно, может доказать, что имеет достаточно высокое происхождение, чтобы разделить трон с Хомедом. Всего лишь на прошлой неделе она получила от него несколько посланий! Вероятно, Хомед питает к ней нежные чувства и очень благодарен за вести о состоянии здоровья отца. Получив послания, Дагни проявила большое любопытство, интересуясь твоими отношениями с эмиром. Можно с уверенностью сказать, что Хомед уже извещен о твоем положении во дворце.
– Я все понимаю, – тихо сказала Валентина. – Самый надежный доносчик у Хомеда – именно Дагни. Нам следует изгнать ее из Напура! Она должна покинуть дворец!
– Нет! Дагни должна остаться, чтобы мы могли за ней наблюдать! Если ты ее отошлешь, Хомед обзаведется другим доносчиком, гораздо более опасным для нас, потому что мы не будем знать, кто это.
– Конечно, ты права! Мне следовало бы самой об этом подумать! Я так и сказала Мохабу: во всей Святой земле нет более проницательной женщины, чем ты. Что бы я без тебя делала! – воскликнула Валентина, обнимая подругу.
Смущенная похвалой, бедуинка язвительно заметила:
– Без меня ты погибла бы в первый же день, оказавшись в лагере Саладина.
Высвободившись из объятий Валентины, Розалан попросила:
– Ну, а теперь скажи мне, что ты хотела! Ведь послала же за мной не для того, чтобы осыпать похвалами и выражать свою привязанность!
– Да, – Валентина слегка откашлялась, от волнения у нее сжалось горло. – Я хочу попросить тебя побольше рассказать мне об этом Ахмаре, из-за которого ты так часто в последнее время заливаешься румянцем и в чью сторону постреливаешь глазками. Что он за человек? Кому хранит верность? Подумай как следует, прежде чем ответить, Розалан! От твоего ответа зависит, останусь ли я «бедной голубкой» или же стану жареной гусыней.
– Я мало что могу рассказать тебе о нем кроме того, что человек он добрый и покладистого характера. Ахмар, конечно, очень осторожен, но это качество ему необходимо, чтобы выжить. И кто из нас осудит его за то, что он скрывает правду о себе? Разоблачение грозит ему смертью.
– Однако же он доверился тебе! – Валентина вопросительно посмотрела на подругу.
– Это верно, но никому больше! Думаю, меня он любит, поэтому и рассказал о своей тайне.
– А ты его любишь?
Щеки Розалан вспыхнули под пристальным взглядом Валентины.
– Да… то есть, нет… Я не должна его любить. Ахмар никогда не сможет зачать ребенка, а мне хотелось бы родить дитя, и потому я не смею любить этого человека.
Валентина решила, что будет нечестно продолжать расспросы. То, что Розалан смогла полюбить Ахмара, отдав ему свое сердце и доверив душу, для Валентины было достаточным основанием, чтобы положиться на него. И к тому же, больше ей не на кого было положиться.
– Розалан, Ахмар умеет читать и писать? В глазах бедуинки вспыхнуло удивление.
– Да, он ведет хозяйственные счета гарема. С цифрами Ахмар ловко управляется!
– Замечательно! Теперь скажи еще раз, можем ли мы ему доверять? До какой степени я могу на него положиться? Мне нужно это знать немедленно, сию минуту! Гости ждут у кладовых, когда им выдадут зерно. Я хочу, чтобы Ахмар занялся этим. И в других делах нам с тобой также потребуется мужская поддержка, а Мохаб слишком стар и за всем не уследит. Ты считаешь, Ахмар – наш человек? – нетерпеливо вопрошала Валентина.
– Ахмар – наш человек, – уверенно ответила бедуинка. – Я бы легко доверила ему свою жизнь.
– Так тому и быть, Розалан! – торжественно провозгласила Валентина.
ГЛАВА 15
Валентина вернулась в свою комнату, чтобы сменить яркий наряд на другой, более соответствующий ее грустному настроению. Она как раз заканчивала закреплять темно-зеленую вуаль, подходящую по цвету к длинному платью свободного покроя, когда вошла Розалан с сообщением, что она привела Ахмара.
– Оставь нас, Розалан! Пойди к эмиру и побудь в его покоях вместе с Мохабом. Ему сейчас ты очень нужна для поддержки. Ни одного из двоих стариков нельзя оставлять надолго в одиночестве.
