Толпа смотрела на небо. Там невысоко над лугом, потрескивая мотором, летал аэроплан. Он сделал круг и стал снижаться. Когда он остановился, толпа бросилась к нему. Из кабины вылез летчик, весь в коже, и крепкий кряжистый старик с окладистой бородой. Старик был серьезен и торжествен.
— Что, папаша, архангела Гавриила не видел? — крикнул кто-то из толпы дурашливым голосом.
— Тебя, дурака, видел, — рассердился старик.
Федякин, Куманин и Рогов направились к летчику.
Тася взлетела на вороной кобылке на вершину небольшого холма и так же стремительно понеслась вниз. Из-за холма вслед за ней поднялся бумажный, склеенный из страниц «Нивы», раскрашенный углем змей с длинным мочальным хвостом. Он взмыл кверху, и тут же из-за холма показался Темка. Он взбежал на холм и что есть силы крикнул:
— Пущай!..
Тася оглянулась и ослабила зажатую в руке бечевку. Змей чуточку опустился, но тут же, подхваченный ветром, стал подниматься все выше и выше. Тася соскочила с лошади и передала Темке конец бечевки. Она смотрела на уходящий в небо змей, который постепенно превращался в светлое пятнышко, в солнечный зайчик на голубом небе.
— Вернулись, однако! — услышала она голос Темки и, обернувшись, увидела: к бревенчатым воротам поселка подъехали Зимин и Суббота. Они соскочили с коней и скрылись в воротах.
Вдруг Темка остановился и замер, к чему-то прислушиваясь.
Тася слышала. Откуда-то до них доносилось какое-то странное стрекотание… Оно приближалось, становилось громче.
— Смотрите, барышня, что это? — закричал Темка.
Из-за деревьев на небольшой высоте показался аэроплан. Он летел медленно, но Темке казалось, что летит он с неимоверной быстротой.
— Аэроплан, — сказала Тася растерянно.
— А-еро-план, — повторил мальчик. Испуг его пропал. Он восторженно смотрел на невиданную птицу и, смеясь, хлопал себя по животу. Тася, глядя на него, тоже засмеялась.
— Летают, летают! — кричал, подпрыгивая, Темка.
Из поселка послышались выстрелы.
Когда Тася и Темка вбежали в ворота, они увидели, что мужики палят из ружей, а бабы испуганно крестятся, прижимаясь к забору. С крыльца, втянув голову в плечи, исподлобья смотрел на аэроплан Суббота. В кабине аэроплана можно было различить двоих: летчика в авиационном шлеме и очках и еще одного, сидевшего рядом. Самолет сделал круг над поселком, скрылся из виду, а через некоторое время появился снова, делая новый круг. И снова раздались выстрелы.
Темка бросился к стоявшему ближе всех Губенко.
— Не смей! — чуть не плача, кричал он. — Пусть он летает! Пусть летает!..
Губенко оттолкнул его и выстрелил.
Самолет развернулся и скрылся за деревьями, оставляя за собой тонкий дымный след.
Суббота сидел перед большой квадратной флягой с самогоном, подперев голову кулаком. В комнату вошел Зимин.
— Мы с Тасей уходим. Нам нужен проводник.
Суббота поднял голову.
— Торопишься, — усмехнулся он.
— Я сдержал свое слово. Теперь твоя очередь.
— Ты офицер, тебе положено слово держать…
— Ты дашь проводника! — сказал Зимин спокойно.
— Ишь ты, гонор-то, гонор… Сразу видать, порода. Уйдешь? Навсегда? А я не верю! Никто на свете по доброй своей воле от золота не уйдет! Не верю!
— Да и тебе уходить надо, — по-прежнему спокойно сказал Зимин. — Недели не пройдет — придут они сюда.
— Придут — не уйдут! — стукнул кулаком Суббота. — А только мне уходить некуда! Я со своей земли никуда! Понял?
Он встал, тяжело надвинулся на Зимина.
— Ее у меня, — надрывным шепотом произнес он, — только что с жизнью отнимут. Моя это земля! Моя!
— Не твоя она, — сказал Зимин. — И не будет твоей!
— Будет! Отсюда выкурят — дальше подамся: тайга велика. И ты со мной. Мы теперь с тобой одной цепочкой связаны. Золотой!
Он толкнул дверь и вышел — на крыльце стоял Харитон.
— Тебе чего?!
— Велено передать: в Балабинск люди приехали. Экспедиция — на Ардыбаш собираются.
Суббота оглянулся на Зимина. Тот усмехнулся, и Суббота задохнулся от гнева. Увидев стоявшего невдалеке Силантия, он крикнул ему:
— Силантий! Губенко ко мне! — и, снова обернувшись к Зимину, уже спокойно сказал: — Иди, Кирилл Петрович, опосля поговорим.
Зимин направлялся к загону, где его ждала Тася. У самых ворот его остановил Силантий.
— Ты! — в гневе обернулся Зимин. — Что ты всюду ходишь за мной?!
— Уходи, офицер! — не обращая внимания на окрик, сказал Силантий. — Суббота тебя отсюда живым не выпустит. Забирай Тасю и уходи.
— Куда идти?! Болота кругом! — с отчаянием выкрикнул Зимин.
— Дорогу покажу. Ход есть потайной, которым старики от солдат уходили. Темку забери, пропадет с ними парень. Он проведет.
— С чего это ты обо мне заботишься? — подозрительно оглядел его Зимин.
— Должник я твой перед господом… да и ее благодари, — он кивнул на стоявшую невдалеке Тасю. — Помнишь, на руках ее по бревну нес? Мост я тогда спалил. Кабы не она — стрельнул. Ее пожалел… А может, бог удержал.
— Что-то не пойму я тебя, Силантий…
— А что понимать? Понимать-то нечего… Всю жизнь о богатстве мечтал. Золото! Глаза закрою и вижу — вот оно, рядом, только взять. Поблазнила жизнь, да не далась. Думалось: разбогатею — церковь построю, грехи замолю, Федора загубил, а зачем? Все равно счастья не добыл… Отец плоты гонял по Балабе, так его до сих пор только добром и поминают… Ладно, что уж там… Уходите.
— А ты? С нами? — спросила Тася.
— Мне туда, — он кивнул куда-то в сторону, — ходу нет.
Подземный ход, о котором говорил Силантий, начинался невдалеке. Скрытый нагромождением поваленных деревьев, спуск в него обвалился, и беглецам с помощью Силантия пришлось потратить немало времени, чтобы его расчистить.
Выбитый в гранитной толще горы еще в те стародавние времена, когда здесь скрывались от преследователей самые первые раскольники, он уходил в глубь тайги, давая раскольникам уйти при появлении царских солдат. И не однажды, добравшись до скита, они обнаруживали дома брошенными, хотя по всем признакам люди ушли отсюда недавно. Солдаты уходили, а обитатели скита вновь возвращались.
Зимин, Тася и Темка медленно шли узким коридором, и фонари едва освещали скользкие неровные стены, низко нависший каменный свод.
Наконец впереди появилась крохотная точечка света. Тася остановилась, схватила Темку за руку.
— Что это там? — спросил Зимин.
— Надо думать, пришли, — неуверенно сказал Темка.
Они прошли еще немного. Световая точка превратилась в расплывчатое пятнышко.
