– Мы все будем по ней скучать.
– У тебя есть твои друзья, а у меня, кроме нее, никого не было.
– А нас ты не считаешь своими друзьями?
– Это не то. Вы считаете меня ребенком. Может, вы и правы, но мисс Галлант относилась ко мне по-другому.
– Мы все чувствовали себя рядом с ней по-другому.
– Это потому, что она любит людей. Умеет в каждом найти что-то хорошее. И я старался не обмануть ее доверия. Ты ее любишь, Расс. Она любит тебя.
– Откуда ты знаешь?
– Может, я глупый, но не настолько, чтобы это не заметить. Когда ты был рядом с ней, она вся светилась от счастья. Старалась вкусно готовить только ради тебя. Она даже хранила твои сочинения. И каждый день их перечитывала.
Расс этого не знал.
– Ты не сводил с нее глаз, когда она находилась поблизости, – продолжал Черепашка. – По вечерам, когда мы пили чай, делал вид, будто слушаешь парней, а сам пялился на нее.
– Это приятнее, чем пялиться на тебя или Тима. – Расс грустно рассмеялся.
– Так что тут все понятно. Я знаю, ты любишь мисс Галлант, а она любит тебя. Я был уверен в том, что вы поженитесь, и я останусь на ранчо с вами. Навсегда.
– Ты и так можешь остаться.
– Я надеялся, что у вас родятся дети. У меня никогда не было ни братьев, ни сестер. Мне так хотелось иметь кого-то, кого можно любить. Ведь детям все равно, красавец ты или урод. Они любят совсем не за это.
Солнце медленно садилось за гребень горы, становилось прохладнее. Сгущавшиеся сумерки навевали невеселые мысли. Расс хорошо понимал Черепашку. Расс хотел иметь жену и детей. Черепашка прав, дети любят тебя не за какие-то выдающиеся достоинства, а просто так. И тогда жизнь обретает смысл, тебе хочется сделать кого-то счастливым. Возможно, потому, что Рассу в детстве отчаянно не хватало этой самой любви, теперь ее скопился целый океан, и он готов был излить его на детей.
И не только. Дети не смогут заменить мужчине женщину, жену, которая любит тебя и принимает таким, какой ты есть. Он нашел Танзи. И сейчас никак не мог понять, что произошло, почему она решила уехать. Расс готов был поклясться, что она любила его и хотела выйти за него замуж.
– Мне хотелось того же самого, – сказал Расс Черепашке.
– Почему же ты позволил ей уехать?
– Она не хочет возвращаться. И я не хотел ее заставлять. Любое насилие порождает ненависть.
– Ты ненавидишь Стокера?
Расс вдруг с удивлением обнаружил, что, хотя все эти годы Стокер Пуллет пытался разрушить его жизнь, он никогда не задавался вопросом, ненавидит ли он Стокера. Возможно, он питал неприязнь к этому человеку, эгоистичному, властолюбивому, жестокому, хотел, чтобы Стокер оставил его в покое, но эта была не ненависть, скорее брезгливая жалость.
– Да нет. Думаю, он самый плохой человек из всех, кого я когда-либо встречал. Но я не испытываю к нему ненависти. Только жалость. Он настолько несчастлив, что превратился в серую ящерицу.
– А я ненавижу его и хочу, чтобы он умер.
Расс понимал Черепашку. Возненавидеть Стокера несложно. Но было ошибкой сосредоточиться на этой ненависти. Ведь от этого ничего не изменится.
– Не нужно о нем думать. Думай о себе, о том, чего бы ты хотел добиться в жизни.
– Ты тоже об этом думаешь?
– Сейчас да. Я многое понял, отсидев пять лет в тюрьме. Понял, что не стоит тратить собственную жизнь на ненависть. Я и мои друзья решили забыть о вчерашнем дне и строить сегодняшний. Разумеется, это непросто, но осуществимо. Мы в этом убедились.
А теперь Расс готов был создать семью. Но не представлял себе рядом с собой никого, кроме Танзи. Как она могла покинуть его и наняться на работу к Стокеру? Более чудовищного предательства Расс даже представить себе не мог. Он не успокоится, пока не узнает, почему Танзи так поступила.
– Даже не знаю, что делать, – сказал Черепашка. – Мисс Галлант считала, что я должен поступить в колледж. Но тетя Этель знать меня не желает.
– Оставайся на ранчо, здесь всегда много работы. А о твоем дальнейшем образовании мы позаботимся.
– Вряд ли я с этим справлюсь, даже при наличии учебников. Только мисс Галлант могла бы мне помочь.
– Надо поговорить с Ореном. Может, он за это возьмется? – проговорил Расс. – А сейчас надо вернуться домой и поужинать.
– Уэльт, конечно, не такой уж плохой повар, но не сможет заменить мисс Галлант.
В том-то и дело. Никто не мог заменить Танзи.
Последняя неделя в жизни Танзи была самой интересной. Она начала работать в салуне – встречала и развлекала гостей. Сначала мужчины обращались с ней так же, как с другими девицами. Однако Танзи тут же ставила их на место. Если кто-то пытался ее обнять, била веером по рукам.
Некоторые посетители откровенно игнорировали ее. К таким Танзи подходила, заговаривала с ними, а потом передавала какой-нибудь женщине. Тем, кто чувствовал себя очень скованно, Танзи помогала расслабиться. Очень скоро Танзи поняла, что Стокер не нуждался в ее услугах. Взял ее для того лишь, чтобы досадить Рассу. Но ей надо было оставаться здесь до тех пор, пока не удастся хоть что-нибудь разузнать о тайной деятельности Стокера.
Танзи заводила разговор с каждым посетителем. Немного пива, немного сочувствия, немного внимания, и она получала нужную информацию. К вечеру Танзи едва держалась на ногах от усталости. Таким образом, информации было много, однако она не представляла особой ценности. Скот угоняли везде и всегда, владельцы ранчо к этому привыкли и не собирались немедленно бросаться на борьбу с угонщиками. И еще Танзи поняла, что бандиты, пытавшиеся убить Расса, ни за что не скажут, кто их нанял.
Танзи уже подумывала о том, чтобы уволиться из салуна, как вдруг увидела там странного вида мужчину. Появился он поздно вечером и сразу проследовал в кабинет Стокера. Танзи выскользнула в коридор, в нерешительности постояла у кабинета Стокера и уже собралась уходить, как вдруг услышала имя Расса. Его произнес незнакомец.
Танзи затаила дыхание. О чем именно шел разговор, она понять не могла, но, видимо, незнакомец рассердил Стокера, потому что тот стал кричать и ругаться. Несколько раз было произнесено имя Расса. Значит, говорили о нем. И еще об угоне скота.
Видимо, собираются украсть у Расса коров.
Танзи в голову не могло прийти, что Стокер для этого наймет человека. Или она что-то не так поняла? Может, Стокер нанял человека для угона скота со всех местных ранчо, чтобы потом в этом обвинили Расса? Уму непостижимо! Впрочем, от Стокера можно ожидать любой подлости. Если Расса обвинят в угоне скота и шерифу будут представлены доказательства, пусть и ложные, его ждет виселица. Не этого ли добивается Стокер?
Незнакомец собрался уходить, и Танзи проворно нырнула за портьеру. Хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги. Через минуту Танзи выглянула из-за шторы. Незнакомец уже ушел. Что же делать? Потребовать объяснений от Стокера? Бросить ему в лицо обвинения? Рассказать о своих подозрениях шерифу? Глупо. Никто не поверит, что угон скота дело рук Стокера. Нужны доказательства. Но где их взять?
