являюсь, за то, что вчера не защитил тебя перед Гонсало. И прежде всего, ты забудешь, что я придурок, как ты вчера выразилась, поскольку я больше ни за что не собираюсь извиняться. Не в этот раз. Больше никаких
«прости, Ана». Там нечего исправлять. Я думаю, мы оба сможем продолжить работу, не думая о произошедшем между нами. В конце концов, есть преступник, который убил Ксиану Ален и который косвенно несет ответственность за смерть Амалии Сиейро. И, по-моему, ты заслуживаешь того, чтобы продолжать его поиски.
Ана села в кресло, не в силах смотреть на него. Не в состоянии говорить. Не в состоянии ответить ему.
– Ты была права, – произнес Санти.
– В чем? – спросила она.
– Насчет гребаного айсберга, который показывает не более пяти процентов. Но у меня просто не осталось другого выхода, Ана, ведь я знаю, что тебе не понравилось бы скрытое под поверхностью воды.
Некоторое время она молчала.
– Что ты сказал Гонсало?
– Что я хочу, чтобы ты занималась этим делом. Что между нами за пределами участка не происходит ничего, что мешало бы тебе продолжать работу. И что единственная причина, по которой ты будешь продолжать это дело, заключается в том, что ты знаешь все его тонкости лучше, чем кто-либо другой.
– И это правда? – поинтересовалась Ана.
– Насколько я понимаю, да.
Она кивнула и на мгновение замолчала.
– Ты уже просмотрел записи?
– Я их просмотрел.
– И что ты извлек из этого в чистом виде?
– Вот, держи, – сказал он, открывая видеофайл на компьютере.
Санти перемотал до записи от 21:43. За столом сидели только три женщины. В 21:47 появились Фернандо и Тео с блюдом сардин. После этого они приступили к ужину. В 21:58 Лия Сомоса исчезла. Она появилась снова в 22:02. На ней был серый джемпер. В 22:09 в дом вошла Инес Лосано. Она вернулась в 22:13. В 22:20 Лия Сомоса снова ушла. В 22:23 все вбежали в дом. Больше они не выходили.
Ане захотелось еще раз посмотреть видео, останавливая его в ключевые моменты. Она взяла ручку и листок и записала тайминг.
Затем поднялась.
– Мы посмотрели видео. Тебе не нужно, чтобы я делала четкие выводы. Ты сейчас что-нибудь прикажешь или мне вернуться к делам? У меня есть незавершенная работа.
– Я думаю, нам следует хотя бы пойти поговорить с Инес Лосано.
– Мы пойдем сейчас или я могу закончить свою работу?
– Ана, не усложняй ситуацию.
Ана почувствовала, что больше не в силах выносить этот разговор.
– Мне не усложнять ситуацию? – сердито произнесла она. – Прикинь, Санти! Я должна простить тебя, если тебе не так просто завязать отношения, а потом ты посылаешь все к черту, заявляешь, что на этом все кончено, что ничего не было, что мы должны забыть последние две недели и перейти в режим сыщика без страха и упрека, и все сразу, менее чем за десять минут.
Санти почти успокоился. Эта Ана, рассерженная Ана, озадачивала его меньше всего.
– И как ты хочешь, чтобы я поступил? Ана, это не работает. Я не готов. Я не могу продолжать отношения, не причиняя тебе вреда.
– Не так. Если ты меня бросаешь, не начинай нести чушь типа «это не из-за тебя, это из-за меня». Я уже проходила через такое раньше. Я прекрасно знала, с кем ложусь в постель. И ты тоже это знал. Ты знал, что мы работаем вместе, в одном месте. Но это не должно быть проблемой. Проблема в том, что для того, чтобы поддерживать взрослые отношения, нужно быть взрослым. А чтобы быть начальником, нужно иметь характер начальника. А вчера в тебе не было ни того ни другого. И ты напугал меня. Мне не понравилось увиденное. Но я думаю, что заслуживаю более вменяемого объяснения, чем «все кончено, давайте найдем убийцу Ксианы Ален». Мы говорим о разных вещах. Мне все ясно. Кто не понимает этого, так это ты. Ни ты, ни Гонсало. Я тот же полицейский, что и две недели назад. Не пытайся меня сейчас спасать, Санти Абад. Если у тебя нет пороху, чтобы рассказать мне, что вчера произошло в этом кабинете, значит, нет. Но это не имеет никакого отношения к расследованию. Посмотрим, сможешь ли ты придерживаться собственного решения и не смешивать работу с тем, что произошло между нами.
– Я тебя не бросаю. И я ничего не смешиваю. Я делаю прямо противоположное. Я все это разделяю. Я говорю о работе.
– Нет, ты говоришь не о работе. Ты прячешься за работой, чтобы не говорить о нас, что не одно и то же. Так что ответь на мой вопрос: что за чертовщина здесь вчера произошла, Санти?
– Я не собираюсь сейчас с тобой об этом говорить. Нет, пока ты такая злая.
– Я пошла. У меня куча незаконченных дел с документами. Когда решишь, что хочешь мне что-то сказать, ты мне это скажешь. А что касается видео, можешь бросить жребий, кто из двух, вошедших в дом, убил Ксиану. Я ставлю на художницу.
– Оставь свои бумажки. Я сейчас иду в нотариальную контору Инес. Сделай глубокий вдох, сосчитай до десяти и перестань кричать. Я спрошу тебя об этом только один раз. Если ты скажешь нет, я позвоню Хави. Ты хочешь продолжить дело Аленов?
– Ты несправедлив.
– Да или нет? – тихо спросил он.
– Ты уже знаешь, что да.
– Ну тогда пошли.
Больше крови
Что со мной творится? Красота красная, как миска с вишнями. Как закат над углями. Как капля крови, которая исчезает, смешиваясь с водой в ванне. Как яблоко Белоснежки. Как туфля, полная шипов. Как язык ребенка после облизывания чупа-чупса. Как губы Сары в день ее свадьбы. Как та гигантская клубника, которую я нарисовала для нас обеих.
Как по мне, так красота красна, как огонь, как роза, как плод падуба. Как детский рисунок, на котором изображено сердце. Как клубничное желе на грани гниения.
Красота красная. Как кровь, текущая из шеи свиньи в день забоя. Я помню мучительные крики животного. Нож пронзил его насквозь. Капающая кровь. Руки Кончи, женщины, которая работала в доме бабушки и дедушки, размешивала кровь, чтобы приготовить кровяную колбасу. Гипнотическое движение этой крови внутри круглобокого горшка. Комочки. Окрашенные в красный руки Кончи.
Красота красная, как кровь, которая пачкает мои трусики, напоминая мне, что я не мать голубоглазой блондинки.
Красота красная, как скульптуры, которые раньше делала моя мама.
Что со мной не так, так это то, что красота красная. Как кровь, которую мы с Сарой смешали. Мы взяли нож. Сделали
